Страница 20 из 99
Я слышала за спиной возмущенный шепот, но мне было все равно. Поддалась порыву.
Шла рядом с Чжан Чэном по дорожке, усыпанной лепестками сливы, и чувствовала на спине прожигающие взгляды. Цао Юйсю и ее свита смотрели так, словно хотели испепелить меня на месте. Хорошо, что взгляды не горят. А я горела.
Почему-то именно сейчас я чувствовала смущение больше, чем в те мгновения, когда его спала. Может, из-за посторонних?
— Господин Чжан, — тихо сказала я, когда мы отошли достаточно далеко, — вам не стоило за меня заступаться.
Он повернул голову и посмотрел с легким удивлением.
— Почему?
— Я могу постоять за себя сама. — Я позволила себе легкую, почти незаметную усмешку. — Я понимаю, но я не так беспомощна, как всем кажется.
Чжан Чэн остановился и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде не было той снисходительности, с которой смотрели другие. И жалости не было, это подкупало.
— Это единственное, чем я могу отблагодарить свою спасительницу, — произнес он тихо. — Вы отвели от меня смерть, а мне остается отвести от вас злые языки сплетниц.
От этих слов у меня защемило сердце. Он всегда был благородным.
— Вы уже достаточно меня отблагодарили, — ответила я, пряча свои глаза.— Просто живите, этого довольно.
Мы прошли еще немного в молчании. Сад был прекрасен, несмотря на зиму. Снег склонял ветви, а старые лепестки, смешавшись с ним, окрашивали природу в розовые тона.
Я старалась держаться на расстоянии. Не потому, что он был мне неприятен, наоборот, в груди глупо трепетали бабочки. Но я уже знала цену подобному трепету.
— Барышня Сяо, — Чжан Чэн нарушил тишину, — вы чем-то встревожены?
— Нет, — соврала я. — Просто... задумалась.
— О чем?
Я посмотрела на него. Красивый, добрый, честный. И совершенно не подозревающий, какая буря зреет вокруг.
— Мне пора возвращаться, господин Чжан. Боюсь, если мы задержимся дольше, обо мне пойдут нехорошие слухи.
Он хотел что-то сказать, но передумал, только поклонился:
— Берегите себя, барышня Сяо.
— И вы, господин Чжан.
Я вернулась в сад, к девицам. Они стояли все той же стайкой, но при моем приближении лица их странно изменились. Вместо прежней неприязни вдруг образовались приторные, сладкие улыбки. Это насторожило меня мгновенно.
— Барышня Сяо, — всплеснула руками Цао Юйсю. — А мы тут как раз говорили, что были неправы.
— Да-да, — подхватила другая. — Господин Чжан совершенно прав. Мы не должны были так с вами...
— Мы просим прощения, — Цао Юйсю шагнула вперед и взяла меня за руку. Ее пальцы были холодными и чуть влажными. — Позвольте нам загладить вину. Выпейте с нами чаю.
Я посмотрела на чай, потом на них. Будь я в этой стае змей, я бы, напротив, еще больше бы разгневалась. А они... настолько благородные?
Ха, я в такое не верю. Понятно, что они замыслили. Слишком уж старательно изображали раскаяние, слишком быстро сменили гнев на милость. В прошлой жизни я попалась на эту удочку. В этой — увольте.
Но хорошо, что в этот раз атака направлена на меня.
— С удовольствием, — улыбнулась я, принимая чашку.
Они все смотрели, как я подношу ее к губам. Я сделала вид, что пью, но лишь смочила губы. Поставив чашку, я чуть покачнулась, и прикрыла глаза.
— Ох... что-то мне... нехорошо...
— Барышня Сяо, — Цао Юйсю мгновенно оказалась рядом, подхватывая меня под руку. — Вам дурно? Позвольте, я провожу вас, присядете где-нибудь в тени.
— Да... спасибо... — пробормотала я, наваливаясь на нее всем телом.
Син Юэ, к моему сожалению, не препятствовала, а я была уверенна, что она в курсе их козней. Но обижаться я не смела. Тогда я сильно зависела от чужого мнения и одобрения.
Мы пошли. Я почти не открывала глаз, но краем века замечала дорогу. Не к главным павильонам, а в глубь сада, туда, где стояли заброшенные хозяйственные постройки. То самое место. .
Цао Юйсю тащила меня, тяжело дыша. Наконец мы вошли в темное помещение.
— Здесь, барышня Сяо, прилягте...
Она попыталась уложить меня на лежанку, но я вдруг выпрямилась, как струна.
— Спасибо, не надо.
Цао Юйсю замерла. В ее глазах мелькнуло недоумение, потом страх. Она попятилась, но я схватила ее за запястье.
— Что ты делаешь? Ты не спишь? — голос ее дрогнул.
Я шагнула к ней, зажимая рот ладонью. В другой руке у меня блеснула шпилька, которую я вытащила из прически.
Мне известен характер и порода таких, как Цао Юйсю, они храбры, когда жертва слаба, но в открытом столкновении самые великие трусы. Шакалы.
— Тихо, — прошептала я ей на ухо. — Будешь кричать, пожалеешь.
Она смотрела на меня круглыми от ужаса глазами. Куда делась надменная красавица? Передо мной стояла перепуганная девчонка.
— Где зелье? — спросила я, чуть ослабляя хватку.
— Какое... зелье? — пролепетала она.
Я ткнула шпилькой ей в шею, но легонько, чтобы она почувствовала холод металла.
— Не играй со мной. Я знаю, что ты подсыпала мне в чай снотворное. И знаю, что у тебя должно быть еще.
Она затряслась.
— В... в кармане...
Я отпустила ее рот, но шпильку не убрала. Левой рукой быстро обыскала складки ее платья. Нашла. Маленький шелковый мешочек с порошком. Понюхала.
— Глотай, — приказала я, развязывая мешочек.
— Что? Нет! Ты не можешь меня заставить.
— Не могу? — я рассмеялась, как сумасшедшая. — Ты мне эту дрянь в чай подлила, а я не могу? Глотай, или я располосую твое лицо, родная мать не узнает, — продолжала я угрожать.
Что-то в моем лице заставило ее послушаться. Она высыпала остатки порошка себе на язык и проглотила.
Я смотрела, как она это делает, как по щекам текут слезы, смешанные с тушью. Жалкое зрелище.
— Зачем ты это сделал? Просто чтобы задеть? — спросила я.
Она всхлипнула:
— Ты вычкочка, больная, полоумная.
— И только за это меня ненавидешь? Посмотрим, как будут судачить о тебе, когда не я, а ты заснешь здесь. — закончила я.
Она не ответила. Глаза ее слипались. Снотворное действовало быстро.
Я подхватила ее, не давая упасть, и уложила на лежанку. Пусть поспит, авось поумнеет.
В этот момент за дверью послышался шум. Чьи-то шаги, затем приглушенные голоса. Я метнулась к окну, прислушалась.
— Давай, толкай его сюда, — шипел женский голос. — И дверь заприте, чтобы не вылезла.
Подружки этой дуры притащили такого же опоенного конюха. Небеса, они хоть отдают себе отчет, насколько это подло?