Страница 21 из 99
Лязгнул засов. Я подскочила и увидела вошедшего мужчину. Тот двигался, как пьяный, почти ничего не видел, внимания к нам не проявлял. Учитывая, что и он не виноват в сложившейся ситуации, я просто дотронулась и сделала так, чтобы тот пошел за мной. А когда мы оказались у окна, я просто его вытолкнула.
к другой двери, той, через которую втолкнули конюха, и дернула засов. Вошла. Мужик сидел на полу, мыча что-то нечленораздельное. Я схватила его за шиворот и потащила к окну.
Окно выходило в заросли пионов. Я поднажала, и мужик кубарем полетел вниз. Через мгновение из кустов донесся мощный храп. После я выбросила одеяло, надеясь, что он не замерзнет. Ночи не такие холодные, помереть не должен.
— Спи, — пожелала я ему и вернулась к Цао Юйсю.
Она уже спала крепким сном. Я поправила ей платье, уложила поудобнее, даже подушку подсунула. Красивая, даже во сне. Жалко только, что внутри мерзость.
Я уже собиралась выйти через главную дверь, как вдруг она распахнулась сама. На пороге застыл разъяренный Гуань Фэн.
Я и в полумраке увидела, как побелели его скулы. Глаза метали молнии, ноздри раздувались от злости. Он перевел взгляд с меня на спящую Цао Юйсю, потом обратно.
— Ты... — выдохнул он. — Что ты натворила?
Я моргнула, не ожидая такого начала. Он разгневан? На меня? За что?
— Я? — переспросила я, медленно убирая шпильку обратно в прическу. — Это ты что здесь делаешь? Врываешься без стука, впрочем, — я отмахнулась, — как всегда.
Он шагнул вперед и схватил меня за плечо, разворачивая к свету. В его глазах плескалось дикая смесь страха, злости и облегчения.
— Ты в порядке? — голос его дрожал от напряжения. — Мне сказали, что эти дуры... Я думал...
Он осекся, заметив, что я смотрю на него с нескрываемым изумлением.
— Я в полном порядке, — ответила я, высвобождая плечо. — Как видишь. И я не ведала, что ты, братец, перестанешь выбирать выражения. Дуры?
Гуань Фэн замер, всматриваясь в мое лицо. До него медленно доходило: я стою на ногах, говорю складно, глаза ясные. Рядом со мной нет никого, кроме спящей Цао Юйсю.
— Но чай... — начал он растерянно. — Мао Линчжи сказала, что тебя увели, что ты выглядела больной, что...
— Мао Линчжи? — перебила я. — Это она тебя предупредила?
Он кивнул, все еще хмурясь.
Я мысленно отметила, что надо будет поблагодарить эту тихую мышку. Мы едва знакомы, а она уже за меня вступается и Гуань Фэна на помощь зовет. Хорошая девушка. Надо с ней подружиться.
— Но если ты в порядке, — продолжал Гуань Фэн, постепенно приходя в себя, — то что здесь происходит? Почему Цао Юйсю...
— Спит, — закончила я за него. — Крепким, здоровым сном. И пусть спит, ей полезно.
Он посмотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Скрестил руки на груди.
— Ты, что, сама все подстроила? Ты понимаешь, что если бы кто-то узнал...
— А кто узнает? — как ни в чем не бывало парировала я. — Ты? Так ты мой названный брат, тебе меня сдавать себе дороже. Цао Юйсю? Она проспится и будет молчать, потому что рассказывать о том, что хотела опорочить невинную девушку и обожглась, ей самой невыгодно.
Гуань Фэн открыл рот, закрыл, снова открыл. Я впервые видела его настолько растерянным. Это было почти забавно.
— Как сама-то догадалась? — выдохнул он наконец.
— Чай был с душком, — пожала я плечами. — А я столько лекарств пила. С детства, знаешь ли, приходилось быть внимательной.
Он смотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах читалась сложная гамма чувств: облегчение, что я цела, злость, что я снова влезла в историю, и... все. Он злился.
— Почему она спит? — спросил он тихо, подбородком указывая на Цао Юйси.
— Заставила выпить собственную пилюлю, — ответила я буднично. — Кстати, раз уж ты здесь, не мог бы ты нам немного помочь? — Я показала на окно, и как того требовалось, оттуда донесся протяжный, мужской храп. — Эта идиотка пыталась подставить меня и невинного человека. Буду благодарная, если ты о нем позаботишься. Переживаю, что он замерзнет в эту ночь.
Гуань Фэн подошел к окну, выглянул. Конечно, отыскал несчастного слугу.
— А одеяло я ему бросила, — добавила я. — Не замерзнет. Я не жестокая.
Он обернулся. В полумраке его лицо казалось невозмутимым, но в уголках губ дрожало что-то, похожее на усмешку.
— Ты... — начал он и покачал головой, — невозможная женщина, Сяо Фэн.
— Надеюсь, это комплимент, — расстерялась я, удивившись, что меня не ругают.
— Отнюдь. — Мы смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой только храпом из кустов и тяжелым дыханием спящей Цао Юйсю. — Хорошо, помогу, — он кивнул и сел на подоконник. — Но больше ты не будешь заниматься подобным, поняла?
— Я и не собиралась, братец, — честно повинилась я. — Вини не меня, а эту, — с трудом удержалась, чтобы не пнуть дочь министра образования.
Гуань Фэн ушел, а я на некоторое время осталась одна. Смогла спокойно выдохнуть и уселась возле Цао Юйсю.
Пожалуй, я стала добрее, чем была в прошлой жизни. Переродившись, я стараюсь сделать так, чтобы моя обидчица не пострадала, а в той... Ох, она бы так сильно пожалела о своем поступке.
Прошло, наверное, минут пятнадцать. Я сидела на постели, смотрела в распахнутое окно на луну и думала о странностях судьбы. В прошлой жизни я была жертвой. В этой — вершительницей. Приятное ощущение.
Тишину разорвал грохот распахнувшейся двери.
— Сяо Фэн, развратница! — завопила одна из девиц, влетая внутрь. — Мы вас поймали! Сейчас все увидят...
Она замерла на полуслове.
За ней ввалились остальные. Человек пять девиц, раскрасневшихся, с горящими глазами предвкушения скандала. А за их спинами — плотная группа мужчин.
Они и принцев позвали, Ван Цзэяня и Ван Хуайцзиня. После них зашел серьезный Шаохэн, а потом Чжан Чэн.
Все сначала смотрели на меня с осуждением, но когда обнаружили, что я одна, сижу и подтыкаю одеяло сонной Цао Юйси, их лица изменились.
Нступила тишина.
— Почему же я развратница? — обиженно проговорила я. — Когда стало зазорным помогать ближнему? Не ожидала, что мое уединение привлечет столько внимания.
— Барышня Сяо, — наследный принц шагнул вперед, и в его глазах мелькнуло что-то странное. — Что здесь происходит? Нам сказали...
— Что вам сказали? — я подняла брови, изображая наивное недоумение.
— Что вы в опасности, — выпалила одна из девиц, и тут же прикусила язык, поняв, что проговорилась.