Страница 18 из 99
Я стояла перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Чуньтао постаралась на славу. Платье из бирюзового шелка было великолепным, волосы она убрала в высокую прическу, заколотую нефритовыми шпильками. Лицо чуть тронула румянами, а губы розовой помадой. Сяо Фэн больше не напоминала наивного ребенка, она была девушкой. Да и взгляд у меня точно перестал напоминать детский.
— Госпожа, вы прекрасны, — выдохнула Чуньтао, поправляя последнюю складку.
— Спасибо, — улыбнулась я, но в глазах моих не было радости.
Я смотрела на себя и видела чужое лицо. Красивое, молодое, но чужое. Сегодня я встречу свою семью, а они не узнают меня. Сегодня я увижу ту, другой себя, и не смогу сказать ей правду. Очень хочу, но рано. Мне никто не поверит.
— Пора, госпожа, — напомнила Чуньтао. — Ваш батюшка ждет у ворот.
Я глубоко вздохнула и вышла.
У ворот уже стояли два паланкина и несколько всадников. Отец, облаченный в парадные одежды, улыбался, увидев меня. Рядом с ним на коне восседал Гуань Фэн. При моем появлении он скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся.
— Фэн-эр, — отец подошел, оглядел меня с гордостью. — Ты сегодня сама красота. Все будут поражены.
— Спасибо, отец.
Я позволила усадить себя в паланкин и задернула шторки. Ехать рядом с Гуань Фэном не хотелось. Пусть думает что хочет.
Путь до поместья Син занял не больше десяти минут. Да я тогда быстрее пешком добралась. Я смотрела в щелку между шторками на знакомые улицы, на лавки, где когда-то покупала сладости, на деревья, под которыми мы с Чжан Чэном тайно встречались. Сердце сжималось от боли и нежности.
Когда паланкин остановился, я услышала шум голосов, смех, музыку. Праздник уже начался.
— Фэн-эр, — отец помог мне выйти. — Держись рядом. Я представлю тебя хозяевам.
Я кивнула и, стараясь не смотреть на Гуань Фэна, пошла за отцом.
Поместье Син встречало нас ароматами цветов и жареных лепешек. Все было так знакомо: каждый камень, каждое дерево, каждый поворот дорожки. У меня защипало в глазах, но я взяла себя в руки.
— Генерал Сяо, — раздался зычный голос, и я увидела его.
Родной отец, Син Вэньцзе, шел к нам, широко улыбаясь. Пока ничего не изменилось, он все такой же, как в моей памяти, высокий, статный, с проседью на висках и добрыми морщинками у глаз.
— Сяо Жэньдэ, рад тебя видеть,— они обменялись поклонами и похлопали друг друга по плечам, как старые друзья. — Давно не встречались.
— Дела, дела, — отмахнулся господин Сяо. — Я сегодня не один.
— Здравствуй, Гуань Фэн, — чуть наклонил голову господин Вэньцзе.
— Поздравляю вас с праздником, — у Гуань Фэна чуть дрогнул уголок губы, я не буду мешать.
Он отделился, а Сяо Жэньде отмахнулся.
— Гуань Фэн и сам бы пришел, он же друг твоего сына. Я привез дочь, Фэн-эр, — позвал он меня, — поклонись генералу Сину.
Я шагнула вперед и низко поклонилась, прятя глаза, чтобы не выдать себя. В душе у меня все переворачивалось.
— Здравствуйте, уважаемый генерал Син. Простите, что без предупреждения. Надеюсь, я не помешаю.
Отец, мой настоящий отец, удивленно поднял брови.
— Сяо Жэньдэ, это ... — он запнулся, не решаясь произнести вслух.
— Моя Фэн — кивнул Сяо Жэньдэ. — Как видишь, она теперь здорова. Боги смилостивились.
Генерал Син посмотрел на меня с интересом, смешанным с сочувствием.
— Рад за тебя, девочка, — сказал он просто. — Добро пожаловать в наш дом.
У меня перехватило горло. Он говорил со мной, как с чужой, а я помнила, как он учил меня стрелять из лука, как гладил по голове, когда я болела, как плакал надо мной в прошлой жизни...
Я снова поклонилась, скрывая слезы.
— Шаохэн! — крикнул генерал Син. — Иди сюда, помоги гостям.
Из-за его спины вышел брат. И я снова чуть не разрыдалась. Вышел мой Шаохэн — молодой, красивый, с легкой улыбкой на губах. Таким я помнила его до того, как все рухнуло. Таким, каким он никогда не будет в моей памяти после резни.
— Отец? — он подошел и поклонился отцу и Гуань Фэну. — Дядя Сяо, рад видеть. Гуань Фэн, и ты здесь.
— Шаохэн, — Син Вэньцзе показал на меня. — Это дочь генерала Сяо. Ты должен о ней помнить. Присмотри за ней, пожалуйста. Познакомь с сестрой, с другими девушками.
Шаохэн тоже посмотрел на меня с легким удивлением, но быстро справился с замешательством и вежливо поклонился.
— Конечно, отец. Барышня Сяо, прошу за мной.
Я пошла за ним, стараясь держаться поближе. Слишком близко, наверное, но я не могла иначе. Он был живой, настоящий, мой брат. С трудом себя останавливала, чтобы не броситься ему на шею.
Шаохэн шел чуть впереди, и я смотрела на его спину, на разворот плеч, на то, как он приветственно кивает знакомым. И вдруг он обернулся и поймал мой взгляд.
— Барышня Сяо? — в его голосе появилась легкая настороженность. — Вы в порядке?
— Да, — спохватилась я. — Просто... у вас тут очень красиво.
Он чуть снисходительно улыбнулся, как улыбаются странным гостям.
— Спасибо, пойдемте, я представлю вас сестре. Она как раз с подругами в саду.
Мы вышли в сад, и я замерла.
Там, под старой сливой, окруженная девушками, стояла... Я, Син Юэ.
Молодая, свежая, в розовом платье, с жемчужными шпильками в волосах. Смеялась чему-то, и мой смех звенел колокольчиком.
— Сестра, — окликнул Шаохэн. — Принимай гостью.
Син Юэ обернулась. В ее глазах мелькнуло любопытство и легкая натянутость. Она же знала, кто я такая, да и мы не так давно встречались.
— Это Сяо Фэн, дочь генерала Сяо, — представил меня Шаохэн таким тоном, словно вкладывал в него второй смысл.— Отец просил присмотреть за ней.
Оно понятно. Всем известно, что я полоумная, но ни в какой книге не написано, как вести себя вежливо, если полоумный обрел разум.
Син Юэ кивнула, я, то есть она, все поняла.
— Хорошо. Сяо Фэн, — она подхватила меня под руку. — Пойдем, я представлю тебя девочкам.
Дальше меня закружило, Шаохэн вернулся к отцу и Гуань Фэну, а мне предстояло унизительное знакомство с барышнями.
— Это Цао Юйсю, дочь министра образования, — Син Юэ указала на высокую, красивую девушку с тонкими чертами лица. Та окинула меня оценивающим взглядом и едва заметно скривила губы. — А это Мао Линчжи, дочь цензора. А это Шэнь Илань, а это...
— Очень приятно, — кланялась я всем.
Цао Юйсю фыркнула, но промолчала. А я смотрела на нее и чувствовала, как внутри закипает злость.