Страница 12 из 99
Глава 3. Син Юэ/ Сяо Фэн
Ворота поместья Сяо распахнулись перед нами, едва конь замедлил шаг. Факелы плясали в руках слуг, отбрасывая длинные тени на каменную дорожку, и в этом мечущемся свете я увидела отца.
Он действительно волнвовался и места себе не находил.
Сяо Жэньдэ стоял на крыльце, бледный, с трясущимися руками, и смотрел на меня так, словно я явилась с того света.
— Фэн-эр,— голос его сорвался, и он бросился к нам, едва Гуань Фэн натянул поводья.
Я не успела спрыгнуть, отец сам подхватил меня, стащил с коня и прижал к себе так сильно, что затрещали ребра.
— Девочка моя, — бормотал он, гладя меня по голове дрожащими пальцами. — Жива, жива... Я думал, все, потерял...
— Отец, — прошептала я, утыкаясь носом в его плечо, — я здесь, я в порядке.
Он отстранился, всматриваясь в мое лицо с такой жадностью, словно боялся, что я исчезну. Глаза его были красными, опухшими Он опять плакал, и не скрывал этого.
— Ты сбежала, — сказал он, и в голосе его звучала боль. — Опять сбежала. Я думал, ты решила...
Он не договорил, но я поняла.
— Нет! — я схватила его за руки. — Нет, отец, ты не так понял. Я просто гуляла. Решила подышать воздухом, когда поняла, что могу мыслить ясно. Почувствовала себя здоровой и захотела свободы. Всего на час. Я не хотела тебя пугать.
Он смотрел на меня недоверчиво, и в глазах его все еще стоял страх.
— Ты не хотела уйти? Насовсем?
— Нет же, — я покачала головой, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Клянусь тебе. Я просто гуляла.
Сяо Жэньдэ выдохнул, прикрыл глаза, и я увидела, как напряжение отпускает его плечи.
— Слава небесам, — прошептал он. — Слава небесам.
Гуань Фэн все это время стоял рядом, молчаливый и непроницаемый, как каменное изваяние. Отец повернулся к нему и низко поклонился. Так, как кланяются старшим по званию, хотя Гуань Фэн был младше.
— Спасибо тебе, Фэн, — сказал он тихо. — Спасибо, что нашел ее.
Гуань Фэн ответил коротким поклоном.
— Долг чести, дядя. Не мог вам не помочь.
Больше он не сказал ни слова. Только посмотрел на меня долгим и тяжелым взглядом, в котором читалось: "Мы дооворим". Потом развернулся и ушел в темноту, к конюшням.
— Пойдем, — отец взял меня под руку и повел в дом. — Ты, наверное, замерзла, устала... Чуньтао! Чуньтао, иди сюда!
Служанка выбежала нам навстречу, и у меня снова сердце сжалось. Лицо у нее было красное, заплаканное, глаза опухли так, что превратились в щелочки. Увидев меня, она всхлипнула и упала на колени прямо посреди двора.
— Барышня, моя госпожа, — зарыдала она, ударяясь лбом о каменные плиты. — Госпожа, простите меня. Я не уследила,я заснула. Меня наказали, но я заслужила. Простите!
Я бросилась к ней, попыталась поднять, но она не вставала, только кланялась и кланялась, разбивая лоб в кровь.
— Чуньтао, встань! — я тянула ее за плечи. — Встань, слышишь? Ты не виновата. Это я тебя усыпила.
Она замерла, подняла на меня заплаканные глаза.
— Что?
— Я тебе в чай снотворное подлила, — призналась я, чувствуя, как стыд жжет щеки. — Чтобы ты не проснулась и не помешала мне уйти. Это я виновата, не ты.
Чуньтао смотрела на меня, разинув рот, и по ее лицу текли слезы, смешиваясь с кровью из разбитого лба.
— Госпожа... зачем?
Я не знала, что ответить. Как объяснить этой преданной девушке, что я не та, за кого себя выдаю? Что моя душа старше и грязнее, чем ее госпожа? Что я не имею права на ее любовь и преданность?
— Прости меня, — сказала я тихо. — Просто прости.
Я поднялась и пошла в дом, оставив ее стоять на коленях во дворе. Стыд душил меня, но правду я сказать не могла.
В моих покоях было темно и холодно. Я села на кровать, обхватила колени руками и уставилась в одну точку.
Отец думает, что я хотела покончить с собой. Чуньтао разбила лоб, потому что боялась наказания за мой побег. Гуань Фэн знает, что в храме был Чжан Чэн, и не сказал никому, но будет следить за мной. А я сижу здесь, в чужом теле, и пытаюсь спасти всех, кого люблю.
— Что же ты наделала, Син Юэ, — прошептала я в пустоту.
Она, то есть я, мне не ответили. Только ветер шумел за окном, да где-то вдалеке лаяли собаки.
Ночь только начиналась. А впереди было еще столько всего.
Я лежала на кровати, глядя в потолок, и не могла уснуть. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком много страхов давило на грудь. Отец, Чуньтао, Чжан Чэн, Гуань Фэн — все они мелькали перед глазами, не давая покоя.
За окном давно погасли все огни. Даже стража у ворот, наверное, дремала, прислонившись к стене. Только луна светила в окно, заливая комнату бледным серебряным светом. Она меня раздражала.
Я уже начала проваливаться в дремоту, когда вдруг почувствовала, что в комнате кто-то есть.
Резко села, прижимая одеяло к груди, и замерла.
В тени у окна стоял Гуань Фэн. Странно, что я почти не удивилась.
— Ты... — выдохнула я, но он шагнул вперед, и лунный свет упал на его лицо.
Холодное, жесткое, с горящими в темноте глазами. В руке он держал нож.
— Не кричи, — сказал он тихо, но в этом шепоте зазвенела сталь.
Я вскочила, отступая к изголовью кровати, но он оказался быстрее. Схватил меня за плечо, рванул на себя, и я вскрикнула от боли и неожиданности.
— Замолчи, — рявкнул он, зажимая мне рот ладонью. — Будешь кричать, хуже будет.
Я смотрела на него во все глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сошел с ума? Решил убить меня? За что?
Но он убрал руку от моего рта и резко дернул ворот ночной рубашки вниз.
— Что ты делаешь?! — я попыталась вырваться, но он был сильнее. Его пальцы впились в мое плечо, удерживая на месте, а лезвие ножа скользнуло по коже.
— Не дергайся, — процедил он. — Не собираюсь я тебя резать и убивать... пока. Мне наплевать.
Он отвел край рубашки в сторону, обнажая мое левое плечо, потом правое. Я стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как его взгляд скользит по моей коже.
— Что ты ищешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он не ответил. Провел пальцами по ключице, нажимая так, словно пытался нащупать что-то под кожей. Потом перешел к другой, к шее, к лопаткам.
Я замерла, боясь дышать.
Наконец он убрал руку и отступил на шаг. В глазах его мелькнуло что-то странное. Я так и не разобралась, облегчение это или разочарование.
— Метки нет, — сказал он вслух, словно сам себе.
— Какой метки? — я придерживала разорванный ворот, пытаясь прикрыться. — Ты что, с ума сошел? Врываешься ночью, раздеваешь меня...