Не люби меня

Плевать. Я пришла не за одобрением гардероба.

Никаких намёков на то, чем на самом деле занимается человек, чьё имя написано на табличке у лифта.

Я назвала своё имя.

Девушка за стойкой подняла взгляд — быстро, оценивающе. По мне проехались от кед до капюшона, посчитали стоимость и вернулись к монитору. Что-то напечатала.

— Минуту.

Я ждала стоя. Не потому, что не было кресел. Просто труднее выглядеть жалко, когда стоишь прямо.

Хотя это, наверное, вопрос спорный.

— Проходите. Третий этаж, последняя дверь.

Он стоял у окна, когда я вошла.

Повернулся медленно, без спешки. Посмотрел на меня так же, как смотрел в ресторане. Как будто продолжил с той точки, где остановился.

Я смотрела на него и думала о том, что жизнь иногда обладает отвратительным чувством юмора. Три недели я смотрела на него через весь зал ресторана и говорила себе — просто гость, взгляд, забудь.

А теперь приехала к нему на поклон.

Вселенная определённо что-то имеет против меня лично.

— Карина, — сказал он.

— Вы знали, что я приду, — сказала я.

Не спросила.

Констатировала.

Что-то в его взгляде изменилось едва заметно. Не улыбка. Но около того.

— Садитесь.

— Я постою.

Короткая пауза.

— Как хотите, — сказал он.

Сел за стол сам. Сложил руки. Смотрел на меня спокойно — без удивления, без торжества. Просто смотрел.

И от этого спокойствия было хуже всего. Кричи он, дави, ухмыляйся — я бы знала, что делать. С хамством я работаю два года, у меня разряд. А с этим спокойным вниманием, как будто всё уже решено и осталось только оформить, — я не знала.

— Долг моего брата, — сказала я. — Триста тысяч. Хочу договориться об отсрочке.

— Об отсрочке?

— Или о рассрочке. Я работаю, могу платить частями. Это займёт время, но...

— Нет.

Одно слово. Спокойное. Окончательное.

Я смотрела на него.

Он смотрел на меня.

— Тогда что? — спросила я.

Он помолчал — как раз столько, чтобы я успела почувствовать, как напрягается что-то между лопаток.

— Есть другой вариант, — сказал Алексей Тихомиров. — Если хотите — слушайте.

Я хотела встать и уйти.

Развернуться, выйти через стеклянные двери, сесть в метро, доехать домой и сделать вид, что этого разговора не было.

Вместо этого я сделала шаг вперёд.

Остановилась напротив его стола.

— Говорите.

Он сказал. Спокойно, коротко, по пунктам, как читают условия договора. Я слушала и чувствовала, как внутри всё медленно каменеет, слой за слоем, сверху вниз. Это было удобно. Камень не краснеет и не даёт пощёчин.

— Мне нужно подумать, — сказала я, когда он закончил.

— Разумеется.

Я развернулась и вышла.

Дверь за собой закрыла тихо.

Не из вежливости. Хлопнуть — значит показать, что попало. А я ему ничего показывать не собиралась.