Не люби меня

Глава 22. Гости

Алексей

Костя и Рома приехали без предупреждения.

Это было нормально. Они всегда приезжали без предупреждения, с тех пор как мы познакомились лет пятнадцать назад, когда слова «позвони заранее» вызывали только смех. Привычка осталась. Я не возражал — у меня не было привычки возражать против вещей, которые не менялись и работали.

Костя был громким. Рома — менее громким, но думал вслух что было иногда хуже.

Они ввалились в холл в половине третьего, с бутылкой и разговором на полуслове. Нина встретила их с нейтральным лицом — она всегда так встречала людей, которых видела сотню раз, это было её способом коммуникации.

— Хозяин дома? — спросил Костя.

— В кабинете.

— Отлично, — сказал Костя и пошёл.

Я услышал их ещё в коридоре.

Мы сидели в гостиной — бутылка на столе, Костя в кресле, Рома на диване. Говорили про дела: клубы, общий знакомый, который влез не в своё и теперь расхлёбывал, машина Кости, которая вела себя странно на трассе. Обычный разговор. Такой после которого не нужно думать.

Я налил.

Слушал вполуха, думал про отчёт, который не дочитал, про звонок Виктору, который отложил. Рома рассказывал что-то про февраль.

Потом открылась дверь.

Карина вошла с подносом.

Я попросил её принести — не Нину, её. Сам не объяснил себе зачем. Нина была занята, сказал я себе. Хотя Нина никогда не была настолько занята чтобы не принести чай в гостиную — это входило в её обязанности напрямую.

Она вошла — в джинсах и белом свитере, волосы убраны. Поставила поднос. Расставила чашки спокойно, привычно, как человек, который умеет делать это незаметно.

— Кому кофе, кому чай? — спросила она.

Рома сказал кофе.

Костя сказал "чай, пожалуйста" и при этом посмотрел на неё. Не мельком. По-настоящему посмотрел медленно, оценивающе, с тем выражением, которое я знал хорошо. Пятнадцать лет знал это выражение Кости.

Я отметил этот взгляд.

Почувствовал что-то неприятное в районе груди.

Карина разлила кофе, поставила чай перед Костей. Он взял чашку и вместо того, чтобы просто взять, наклонился чуть вперёд:

— Спасибо. Тебя как зовут?

Она посмотрела на него ровно, спокойно, с той профессиональной нейтральностью, которую я видел у неё в ресторане.

— Карина.

— Красивое имя, — сказал Костя. — Ты давно здесь?

— Месяц.

— И как тебе?

— Нормально, — сказала она.

Улыбнулась вежливо, никому лично, кивнула всем троим и вышла.

Тишина секунд на пять.

Пять секунд, — отметил я. — Обычно три.

— Слушай, — сказал Костя, поворачиваясь ко мне. Тоном человека, который только что принял решение. — Это кто? Откуда?

— Живёт здесь, — сказал я.

— Вижу, что живёт. Кто такая?

— Просто живёт, Кость. Временно. Гостья.

Костя смотрел на меня, с тем прищуром которым смотрит когда чует, что ему не говорят всего.

— Красивая, — сказал он. — Очень. И умная. Я по глазам вижу. Такой взгляд... — он чуть покачал головой, — не у всех такой.

Взгляд, — повторил я внутренне. — Он рассматривал её взгляд.

Блядь.

— Рома, — сказал я, — ты что-то говорил про февраль.

— Да, — сказал Рома и начал говорить про февраль.

Костя помолчал секунду. Потом, я видел краем глаза взял телефон, поставил на стол, снова взял. Рома говорил про февраль. Я кивал.

Думал о другом.

Не у всех такой взгляд.

Конечно, не у всех. Я это знал и без Кости. Я это знал ещё в ресторане — три недели смотрел через весь зал и знал. Поэтому Виктор собирал папку. Поэтому я сидел в «Шафране» и не пил виски.

Потому что взгляд.

— Долго еще жить у тебя будет? — спросил Костя, как будто Рома замолчал и разговор про февраль закончился, хотя я не был уверен, что он закончился.

— Через месяц уедет.

— Когда уедет, познакомишь нормально? — И добавил, уже тише, скорее себе: — Я бы не отказался.

Я посмотрел на него.

— Нет.

— Почему?

— Потому что нет, Кость.

Костя поднял руки — жест «понял, не давлю» и вернулся к стакану.

Рома сделал глоток кофе с видом человека, который всё видит и предпочитает молчать. За пятнадцать лет общения с нами он научился молчать, когда надо. Полезный навык.

Я смотрел на Костю.

Не у всех такой взгляд.

Я бы не отказался.

Блядь.

Злился спокойно, методично, на всё сразу. На Костю, который говорил это искренне, без умысла, просто потому что такой. На себя за то, что злюсь на Костю за искренность. На ситуацию в целом за то, что через месяц она уйдёт и станет свободным человеком, которого можно встретить где угодно и с которым можно познакомиться.

И я не буду иметь к этому никакого отношения.

Контракт закончится. Всё закончится. Она уйдёт.

Это правильно, — сказал я себе.

Да. Правильно.

Тогда почему я сказал «нет» таким тоном что Костя замолчал на пять секунд.

Я налил ещё.

Рома рассказывал про Серёгу.

Я кивал. Отвечал по делу. Смотрел на дверь в гостиную, за которой где-то в доме она ходила по своим делам, читала или смотрела в окно.

Костя время от времени поглядывал на дверь.

Не навязчиво — просто поглядывал. Как смотрят на что-то что запомнилось.

Каждый раз, когда он смотрел на дверь у меня что-то сжималось в районе груди — коротко и неприятно. Я это отмечал и не называл. Называть было незачем.

— Лёш, — сказал Рома.

— Слышу.

— Ты где?

— Здесь.

— Ты не здесь.

Я посмотрел на него.

— Слушаю. Серёга…

— Про Серёгу я уже рассказал, — сказал Рома спокойно. — Три минуты назад.

— Сложная ситуация, — сказал я.

— Я так и не сказал пока в чём ситуация.

Пауза.

— Ну так расскажи, — сказал я.

Рома рассказал. Я слушал на этот раз по-настоящему — заставил себя, это несложно, если захотеть. Думал про Серёгу и про его ситуацию, и про то, что нужно будет ему помочь.

Краем сознания думал про другое.

Я бы не отказался.

Костя хороший человек. Старый друг. Надёжный. Я знал его пятнадцать лет, и он ни разу не подвёл — ни в деле, ни в жизни. Если бы я искал ей кого-то нормального, то Костя был бы неплохим вариантом.

Эта мысль мне была отвратительной.

Они уехали около восьми.

Костя обнял — громко, как всегда. У двери остановился.

— Слушай, — сказал он. — Я понимаю что «нет». Но если вдруг передумаешь — скажи.

— Не передумаю.

Он посмотрел на меня — секунду, внимательно.

— Понял, — сказал он.

И ушёл.