Не люби меня

Глава 21. Прогулка

Карина

Он сказал об этом за завтраком.

Коротко, между кофе и тостом, как говорил всё остальное важное.

— Сегодня едем в город.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Развлечься. Ты же хотела.

Я смотрела на него ещё секунду.

— Ты умеешь развлекаться?

— Нет, — сказал он. — Но ты, кажется, скучаешь.

Это было настолько неожиданно честно, что я не нашлась что ответить. Просто кивнула и пошла одеваться.

Машина выехала в полдень.

Я сидела на заднем сиденье и смотрела в окно — сначала лес, потом шоссе, потом первые дома на горизонте. Москва приближалась медленно, потом сразу — вот пробки, вот реклама, вот люди на тротуарах с пакетами и телефонами.

Живые.

Обычные.

Я смотрела на них и думала о том, что больше месяца назад сама была такой — шла быстро, с руками в карманах, думала о коммуналке и кроссовках для Макса.

Казалось — другая жизнь.

Казалось — другой человек.

— О чём думаешь? — спросил Алексей.

Он сидел рядом — не вплотную, но близко. Смотрел не на меня — на город за стеклом.

— О том, что Москва выглядит одинаково, — сказала я. — Что бы ты ни делал — она всё равно стоит. Пробки, реклама, люди с пакетами. Ничего не меняется.

— Это плохо?

— Не знаю. — Я помолчала. — Наверное, хорошо. Приятно знать, что хоть что-то стабильно.

Он кивнул.

Мы ехали молча ещё минут десять.

— Там, где ты работала, — сказал он вдруг. — Проедем мимо?

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Просто.

Я хотела сказать — не нужно. Я хотела сказать — не надо делать вид, что тебе интересна моя жизнь вне этого контракта. Я хотела сказать много чего.

— Хорошо, — сказала я.

«Шафран» выглядел, как всегда.

Стеклянный фасад, вывеска, живые цветы в горшках у входа — зимой они были искусственными, но издалека не отличить. Пара машин у тротуара. Охранник у двери — не тот, с которым я работала, другой.

Я смотрела на ресторан через окно машины.

Думала о том, что вот здесь, больше месяца назад, я несла поднос с тремя бокалами красного и думала о кроссовках. И он сидел в дальнем углу и смотрел на меня. И я чувствовала его взгляд между лопаток и злилась, что чувствую.

— Что? — спросил Алексей.

— Ничего, — сказала я.

Он смотрел на меня — не на ресторан. На меня.

— Скучаешь?

Я думала секунду.

— По Ленке скучаю, — сказала я. — Она со мной работала. Смешная. Всегда опаздывала на смену и всегда объясняла это пробками, хотя жила в десяти минутах пешком.

— По работе?

— По обычности, — сказала я честно. — По тому, что приходишь, берёшь заказ, уходишь. Всё понятно. Всё на своём месте.

Он молчал.

Машина тронулась.

Я смотрела, как «Шафран» уплывает назад сначала медленно, потом быстрее и думала о том, что обычность — это когда ты знаешь, кто ты. Официантка, сирота, старшая сестра. Всё понятно. Всё на месте.

А сейчас — непонятно.

Он привёз меня в ресторан на Патриарших.

Небольшой, тихий — не такой, как «Шафран». Другой совсем. Тёмное дерево, свечи, негромкая музыка откуда-то издалека. Гардеробщик взял пальто. Метрдотель провёл к столику у окна.

Я огляделась.

— Ты здесь бываешь? — спросила я.

— Иногда.

— Один?

— Обычно да.

— Грустно.

— Перестань говорить, что мне грустно.

— Перестань давать мне поводы это говорить.

Я взяла меню.

Посмотрела на цены.

Положила меню обратно.

— Выбери за меня, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что когда я вижу цены в меню, у меня начинается внутренний монолог про то, сколько смен это стоит. Это портит мне аппетит.

Он смотрел на меня секунду.

Потом взял меню.

— Хорошо.

И выбрал хорошо.

Я не буду уточнять что именно — просто хорошо. Вкусно и без пафоса, что для такого места было неожиданно.

Мы ели.

Разговаривали. Не про контракт, не про сделку, не про особняк. Про что-то другое. Он спросил про юрфак — я рассказала, что поступила заочно, потому что дневное не позволяло работать, а работать было нужно. Он слушал — по-настоящему слушал, не для вида.

Я спросила про рестораны — у него их несколько, легальный бизнес.

— Ты сам придумываешь меню?

— Нет. Есть шеф-повар.

— А ты вообще как-то участвуешь?

— Пробую блюда перед запуском.

— То есть ты профессиональный дегустатор.

— Можно сказать и так.

— Хорошая работа, — сказала я. — Лучше, чем носить подносы.

— Зависит от блюд.

— А плохие попадались?

— Да.

— И что ты говорил шефу?

— «Переделайте».

— Так и говорил? Просто «переделайте»?

— Да.

Я смотрела на него.

— А он не обижался?

— Он получает хорошую зарплату.

— Это не отменяет чувств.

— Отменяет профессионализм.

Я думала об этом секунду.

— Знаешь, — сказала я, — иногда ты говоришь вещи, которые звучат разумно, но на самом деле немного чудовищны.

— Например?

— Вот это. Про чувства и профессионализм. Логично. Но холодно.

— Ты предпочитаешь нелогично и тепло?

— Я предпочитаю и то и другое, — сказала я. — Но понимаю, что это, наверное, нереалистично.

Он смотрел на меня.

— Иногда реалистично, — сказал он тихо.

Я не ответила.

Потому что «иногда реалистично» в его исполнении снова весило больше, чем должно было.

После ужина он взял меня за руку.

Просто вышли из ресторана, и его рука взяла мою. Спокойно, уверенно, как берут то, что должно быть рядом.

Я не убрала руку.

Мы шли по Патриаршим медленно, не торопясь. Декабрь уже вовсю чувствовался в воздухе — холодный, с запахом снега, которого ещё не было. Фонари отражались в лужах. Люди шли мимо — парами, группами, в одиночку.

Никто на нас не смотрел.

Просто двое на вечерней прогулке.

Я думала о том, что его рука тёплая. Что он держит не крепко, не слабо. Именно так. И что я не пытаюсь её убрать, хотя могла бы.

— Ты водишь всех за руку? — спросила я.

— Нет.

— Только меня?

— Только тебя.

Я смотрела вперёд — на фонари, на лужи, на людей.

— Почему?

Пауза.

Длинная.

— Потому что ты можешь уйти, — сказал он.

Я остановилась.

Он остановился тоже. Смотрел на меня спокойно, без смущения. Как говорят правду, которую давно знают, но не торопятся произносить вслух.

Я смотрела на него.