Страница 75 из 86
Глава 31. Второй предатель
Через четыре дня Павел Громов попросил встретиться со мной без адвокатов.
Сообщение пришло на электронную почту:
«У меня есть информация, которая касается безопасности ваших детей. Разговор должен остаться конфиденциальным».
Я сразу переслала его Тамаре Леонидовне.
Она позвонила.
— Не отвечайте.
— Почему?
— Потому что он представляет Романа.
— Возможно, хочет дать показания.
— Тогда пусть идёт к следователю.
— Он боится.
— Это его проблема.
— Павел участвовал в подготовке плана. Он может знать то, чего нет на диске.
— Или хочет выяснить, что известно следствию.
— Мы можем записать встречу.
— Он адвокат. Разговор может содержать сведения, защищённые профессиональной тайной.
— Преступление не защищается тайной.
— Всё равно нужно действовать осторожно.
— Значит, встретимся через Берестова.
Тамара Леонидовна помолчала.
— Вы уже решили.
— Я учусь у вас.
— Плохо учитесь. Хороший ученик сначала слушает возражения.
Берестов согласился организовать контролируемую встречу.
Павлу сообщили, что я приду одна.
На самом деле соседний столик в ресторане занимали двое сотрудников, а разговор записывался через устройство в моей сумке.
Я приехала первой.
Павел вошёл через десять минут.
Без привычного дорогого костюма. В тёмном пальто, сером свитере. Лицо осунулось.
Он сел напротив.
— Вы сообщили Кравцовой?
— Нет.
Это была согласованная ложь.
— Следователю?
— Зачем мне это делать?
Павел изучал моё лицо.
Роман выбрал его не случайно.
Он тоже умел искать микродвижения, сомнения, слабые места.
— Потому что вы хотите посадить моего клиента.
— Я хочу защитить детей.
— Это уже не одно и то же?
— Зависит от того, что вы собираетесь рассказать.
Официант принёс воду.
Павел дождался, пока тот уйдёт.
— Роман не отдавал приказа похищать детей.
— Тогда кто?
— Кирилл предложил схему.
— На записи говорит Роман.
— Записи вырваны из контекста.
— Покажите контекст.
— Мы обсуждали правовую стратегию на случай, если дети сами откажутся возвращаться к матери.
— Пятилетние дети.
— Их мнение тоже учитывается.
— И вы собирались создать это мнение.
Он сжал губы.
— Роман считал, что рядом с ним им лучше.
— А вы?
— Я адвокат.
— Это не ответ.
— Моё личное мнение не имеет значения.
— Теперь имеет. Вас допрашивают как возможного соучастника.
На лице Павла мелькнул страх.
Он быстро спрятал.
— Я не участвовал в похищении.
— Но знали, что он может удержать детей.
— Не знал.
— Зачем тогда встреча?
Павел огляделся.
— Роман передал мне инструкции на случай ареста.
— Какие?
— Давить на недопустимость доказательств. Добиваться признания записей смонтированными. Вывести Кирилла на роль организатора. Предложить вашей матери компенсацию.
— Подкупить свидетеля?
— Достичь мирового соглашения.
— По уголовному делу?
— По гражданским требованиям.
Он всё ещё выбирал безопасные слова.
— И что изменилось?
— Он приказал найти Евгения раньше следствия.
— Когда?
— После того как понял, что диск у вас.
— Зачем?
— Не объяснил.
— Вы знали, что Евгения похитят?
— Нет.
— Но понимали, что Роман хочет заставить его молчать.
— Предполагал.
— И ничего не сделали.
Павел отвёл взгляд.
— Я пятнадцать лет строил карьеру.
— Моя мать могла умереть.
— Я не знал о нападении.
— Мои дети оказались у вооружённого человека.
— Этого не должно было произойти.
— Но произошло.
Он сжал стакан.
— Я пришёл не оправдываться.
— Тогда говорите.
Павел достал из кармана маленький ключ.
Положил на стол.
— Банковская ячейка.
— Чья?
— Открыта на имя сотрудника одной из фирм. Но контролировал её Роман.
— Что внутри?
— Оригиналы договоров с Кириллом. Наличные журналы платежей. Копии отчётов по вам. Несколько телефонов.
— Почему они не уничтожены?
— Роман никогда не уничтожал компромат. Он считал его страховкой.
— И дал ключ вам?
— Я оформлял доступ.
— Почему отдаёте?
Павел посмотрел на меня.
— Потому что вчера он передал через адвоката записку.
— Какую?
— Потребовал найти человека, который войдёт в доверие к Артёму и подложит ему в машину оружие.
Я перестала дышать.
— Зачем?
— Чтобы связать Лаврова с нападением на базу и представить его организатором преследования Романа.
— Это безумие.
— Это план.
— Записка у вас?
— Нет. Я уничтожил.
— Тогда откуда мы знаем, что вы не придумали?
— Не знаете.
— Ключ может вести в пустую ячейку.
— Может.
— Почему не пошли к Берестову?
— Потому что тогда меня задержат.
— Вас всё равно задержат.
— Если отдам информацию вам, вы можете договориться о моём статусе свидетеля.
Я почти рассмеялась.
— Вы думаете, я управляю следствием?
— Роман считал, что вы управляете всеми, кто вам помогает.
— Потому что сам видел помощь только как подчинение.
Павел молчал.
— Где ячейка?
Он назвал банк и номер.
— Код?
— Дата рождения Миши и Сони в обратном порядке.
Тошнота поднялась к горлу.
Даже хранилище преступных доказательств он защитил датой рождения детей.
— Вы пойдёте со мной к следователю, — сказала я.
Павел резко поднял голову.
— Нет.
— Иначе я не прикоснусь к ключу.
— Тогда Роман узнает.
— Он в изоляторе.
— У него остались люди.
— Поэтому вам выгоднее оказаться под защитой.
— Вы не понимаете.
— Понимаю. Вы помогали ему, пока опасность касалась других. Теперь он требует подставить невиновного человека, и вы поняли, что следующим можете стать вы.
— Лавров не совсем невиновен.
Я почувствовала холод.
— В чём?
— Он избил сотрудника Романа два года назад.
— Кого?
— Подрядчика, который работал на проекте рядом с местом аварии. Дело закрыли после примирения.
Я не знала.