Ты ушёл. Но не отпустил

— Я просил одну.

— Меня преследуют. Одной я не приезжаю.

Он хотел поднять стекло.

Я схватилась за край двери.

— Подождите.

— Вы не понимаете.

— Тогда объясните.

Евгений посмотрел на меня.

— Уберите руку.

Я убрала.

Он заглушил двигатель, но не вышел.

— Я отправлял записи, — сказал он.

— Почему?

— Потому что это зашло слишком далеко.

— Что именно?

— Сначала я думал, речь о бракоразводном процессе. Кирилл просил выгружать записи, восстанавливать переписку, давать доступ к камерам. В компании такое бывает.

— Слежка за детьми тоже бывает?

Он опустил глаза.

— Я не знал.

— Но узнали.

— После квартиры напротив.

— Вы дали доступ?

— Настроил защищённый канал для камеры. Мне сказали, что это проверка няни.

— В детской комнате?

— Камера должна была смотреть на вход.

— Она смотрела на кровати.

— Я понял позже.

— И ничего не сделали.

Евгений сжал руль.

— Роман оплатил операцию моему сыну.

— Поэтому вы обязаны помогать ему ломать чужих детей?

— Нет.

— Тогда почему продолжали?

— Потому что у него были мои подписи. Доступы. Платежи через фиктивные договоры. Если всё вскроется, я тоже сяду.

— Вы совершали преступления?

— Я закрывал глаза.

— Это не ответ.

— Иногда закрытые глаза и есть преступление.

В его голосе не было попытки оправдаться.

— Зачем позвали?

Евгений достал из внутреннего кармана небольшой внешний диск.

— Здесь копии записей с сервера. Переписка Кирилла. Приказы Романа. Данные о доступе в вашу квартиру.

Я протянула руку.

Он не отдал.

— Есть условие.

— Деньги?

— Защита.

— Я не полиция.

— Ваш адвокат может организовать передачу через следователя. Я дам показания, если получу государственную защиту и соглашение о сотрудничестве.

— Вы смотрели слишком много фильмов.

— Я видел, что Роман делает с людьми, которые перестают быть полезными.

— Что он сделал?

Евгений посмотрел на тёмные окна торгового центра.

— Кирилл исчез.

— Когда?

— Сегодня утром не вышел на работу. Телефон выключен. Дома его нет.

— Может, уехал.

— Перед исчезновением он скачал те же файлы, которые присылал вам.

Я замерла.

— Вы не один отправитель?

— Первые сообщения отправлял Кирилл.

— Почему?

— Хотел продать материалы Роману обратно.

— Что?

— Он собирал компромат на заказчика, чтобы застраховаться. Потом понял, что денег не получит. Начал отправлять вам, надеясь, что вы предложите сумму.

— Я не предлагала.

— Тогда он стал нервничать. Вчера говорил, что уйдёт в полицию.

— И исчез.

Евгений кивнул.

— Вы думаете, Роман что-то сделал?

— Не знаю.

— Зато боитесь.

— Да.

— Почему вы сами продолжали присылать?

— После исчезновения Кирилла понял, что следующий я.

Он протянул диск.

— Здесь есть запись разговора о детях.

— Какая?

— Роман сказал Павлу, что если суд ограничит встречи, он заберёт их раньше.

Кровь отхлынула от лица.

— Когда?

— Точной даты нет. Но он заказал машину на чужие номера и подготовил дом в соседнем регионе.

— Где?

— Адрес на диске.

Я взяла носитель.

— Почему вы не пошли сразу в полицию?

— Потому что половина местного отдела знакома с его службой безопасности.

— Это паранойя?

— Возможно.

— А возможно, правда.

— Да.

Вдалеке хлопнула дверца машины.

Евгений резко поднял стекло.

— Уезжайте.

— Подождите.

— Нас заметили.

В конце парковки появился чёрный автомобиль.

Фары выключились.

— Это люди Романа? — спросила я.

— Не знаю.

— Поезжайте за нами.

— Нет. Вместе нельзя.

— Они могут вас забрать.

— Поэтому я не поеду за вами.

Евгений завёл двигатель.

— Отдайте диск адвокату. Не подключайте к обычному компьютеру.

— Как с вами связаться?

— Я сам.

Он резко тронулся с места.

Чёрная машина включила фары и поехала следом.

Я побежала к Тамаре Леонидовне.

— Уезжаем!

Она завела двигатель ещё до того, как я захлопнула дверь.

— Кто это был?

— Евгений Соколов. Он дал диск.

— За нами едут?

Я посмотрела назад.

Чёрная машина свернула за серым седаном.

За нами никто не последовал.

— Нет. За ним.

Тамара Леонидовна набрала номер полиции и сообщила марку, направление и номера автомобилей.

Евгений успел сказать их перед встречей в анонимном сообщении. Теперь я поняла зачем.

Через пять минут его телефон перестал отвечать.

Через десять серый седан нашли у обочины.

Дверь водителя была открыта.

Евгения внутри не было.

На снегу остались следы нескольких человек.

И кровь.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы Тамара Леонидовна впервые перестала говорить спокойно.

— Теперь, — сказала она, сжимая руль, — мы идём не в районное отделение.

— Куда?

— В следственный комитет.

— А дети?

Она посмотрела на меня.

— С этой минуты вы не оставляете их ни на секунду.