Страница 54 из 86
— И мама ничего не сказала.
— Я попросил.
— Вы уже сговорились?
— Она сказала, что пока не решила, можно ли мне доверять, но лестничную площадку показать готова.
Я покачала головой.
— Вы оба невозможные.
— Зато дверь у неё хорошая.
На светофоре я положила ладонь на его руку.
— Тебе больно?
— Терпимо.
— Не только голова.
Артём смотрел вперёд.
— Я четыре года думал, что если никого не подпущу, то больше не будет человека, которого можно потерять.
— И что изменилось?
— Появилась ты и быстро доказала, что расстояние ничего не гарантирует.
Я крепче сжала его пальцы.
— Я не собираюсь исчезать.
— Твоя жизнь сейчас зависит от человека, который открывает двери чужими ключами.
— Моя жизнь зависит от меня.
— Красиво звучит.
— Ты мне не веришь?
— Верю. Поэтому и страшно.
Светофор переключился.
Я отпустила его руку.
— Будем бояться по очереди.
— Сегодня моя очередь?
— Нет. Сегодня ты отдыхаешь.
— Это хуже.
Дети обрадовались ночёвке у бабушки ровно на один вечер.
На второй Соня спросила, когда мы вернёмся домой.
— Скоро.
— Завтра?
— Возможно.
— Ты всегда теперь говоришь «возможно».
Я замерла.
— Правда?
— Да. Папа тоже.
— Что он обещал?
— Что, возможно, мы будем жить у него.
Мама, раскладывавшая бельё на диване, резко выпрямилась.
— Когда он это сказал?
— В Сочи.
— Почему раньше не рассказывала?
Соня пожала плечами.
— Он сказал, что это сюрприз.
— Сюрпризы не должны быть страшными, — сказала я.
— Я не испугалась.
— А сейчас?
Она посмотрела на пол.
— Немножко.
Я посадила дочь на колени.
— Вы будете жить со мной.
— Всегда?
Я хотела сказать «всегда».
Но суды, графики и чужие планы уже научили меня осторожности.
Соня почувствовала паузу.
— Скажи не «возможно».
Я прижала её к себе.
— Я сделаю всё, чтобы вы жили со мной.
— Это тоже не «всегда».
Слова ребёнка были точнее юридических документов.
— Я никогда добровольно вас не отдам.
Она задумалась.
— А папа может забрать силой?
Мама отвернулась к окну.
— Нет, — сказала я.
Это была ложь.
Не потому, что Роман имел право.
Потому что сила не всегда выглядела как мужчина, хватающий ребёнка на улице.
Иногда она выглядела как подпись, охранник и автомобиль с закрытыми дверями.
— Не может, — повторила я. — И никто не имеет права.
Соня удовлетворённо кивнула.
Позже, когда дети уснули, мама поставила передо мной чай.
— Тебе нужно поесть.
— Не хочу.
— Это не вопрос.
Я отломила кусок хлеба.
— Ты правильно ответила?
— На что?
— Что он не может забрать силой.
— Я не знаю.
— Тогда почему сказала?
— Потому что ей пять.
Мама села напротив.
— А тебе двадцать семь. И ты тоже иногда нуждаешься, чтобы кто-то сказал: он не может.
— Но он может.
— Только если ты поверишь, что всё решает он.
— Мам, он организовал слежку, сделал ключ, проник в квартиру.
— Докажите и посадите.
Я посмотрела на неё.
— Ты говоришь так просто.
— А что сложного в словах? Сложным будет сделать.
— Даже Тамара Леонидовна пока не говорит об уголовном деле уверенно.
— А я не адвокат. Мне можно быть уверенной без доказательств.
Я улыбнулась.
— Ты ненормальная.
— Семейное.
Телефон завибрировал.
Новое сообщение с неизвестного номера.
На этот раз без файла.
«В 23:00 парковка у старого торгового центра “Орбита”. Приезжайте одна. Телефон оставьте дома».
Я показала маме.
— Нет, — сказала она сразу.
— Возможно, это отправитель.
— Возможно, человек Романа.
— Мне нужны оригиналы.
— Тебе нужны живые дети и целая голова.
— Я не могу бесконечно ждать анонимных сообщений.
Мама забрала телефон.
— Позвони адвокату.
Тамара Леонидовна выслушала и сказала:
— Одна не поедете.
— Он требует.
— Это его проблема.
— Тогда не выйдет.
— Значит, не выйдет.
— А если у него доказательства?
— Доказательства не стоят вашей безопасности.
— Вы сами сказали найти источник.
— Найти не означает беспрекословно выполнять требования.
— Что предлагаете?
— Поедем вместе. Я останусь в машине на расстоянии. Полицию предупредим, но без явного наряда.
— Он может заметить.
— Пусть.
— Телефон оставить?
— Возьмёте второй, выключенный. На месте включите запись.
— А Артём?
— Не сообщайте.
Я посмотрела в сторону гостиной, где он спал на раскладушке рядом с детьми. После больницы мы всё-таки привезли его к маме. Она заявила, что человек с сотрясением не должен оставаться один, а её квартира временно является нейтральной территорией.
— Он узнает.
— После.
— И рассердится.
— Переживёт.
Мне не нравилось скрывать.
Но я знала: Артём не позволил бы мне выйти из машины.
— Хорошо.
В двадцать два сорок мы с Тамарой Леонидовной подъехали к закрытому торговому центру.
Парковка была почти пустой.
Снег лежал тонкой белой коркой. Старые фонари освещали только часть пространства. За зданием темнели гаражи.
— Если через десять минут никто не появится, уезжаем, — сказала она.
— Он может наблюдать.
— Наверняка.
Я вышла.
Телефон оставила в машине, но под курткой работал маленький диктофон.
Дошла до центрального входа.
Никого.
Ветер гнал по асфальту обрывок пакета.
Прошло две минуты.
Пять.
На дальнем конце парковки вспыхнули фары.
Серый седан подъехал медленно и остановился в двадцати метрах.
Водитель не выходил.
Я пошла к машине.
Стекло опустилось.
За рулём сидел мужчина лет сорока с усталым лицом и тонкими металлическими очками.
Я видела его раньше.
На корпоративной фотографии сотрудников компании Романа.
— Евгений Соколов? — спросила я.
Он вздрогнул.
— Откуда знаете?
— Валерия сказала, что у вас есть доступ к серверу.
Мужчина оглянулся.
— Вы приехали не одна.
— Мой адвокат в машине.