Страница 17 из 86
Артём кивнул, будто и без ответа понял достаточно.
— Дверь оставлю жёлтой, — сказал он. — Въезжайте в субботу.
Вечером я рассказала детям о переезде.
Соня заплакала.
Миша потребовал, чтобы у него была отдельная комната.
— В папином доме есть.
— У нас будет одна детская на двоих.
— Я не хочу с ней.
— Я тоже не хочу с ним! — крикнула Соня.
Через минуту они уже дрались из-за того, чья кровать будет стоять ближе к окну.
Я позволила им спорить.
Это было лучше, чем молчание.
Позже, когда дети уснули, я получила от адвоката Романа проект соглашения.
Сорок две страницы.
Я прочитала всё.
Квартира оставалась в моём пользовании до совершеннолетия близнецов.
Ежемесячное содержание было почти в три раза больше нынешнего.
Роман оплачивал сад, врачей, кружки и будущую школу.
Взамен дети должны были проводить с ним каждую вторую неделю, половину каникул и все праздничные дни по чётным годам.
Ни один из родителей не мог менять место жительства детей без письменного согласия второго.
В случае нарушения графика сторона выплачивала огромный штраф.
А ещё я должна была отказаться от претензий на имущество, доли в компании и любых выплат супруге.
С точки зрения денег предложение выглядело щедрым.
С точки зрения материнства — как покупка половины детства моих детей.
Я отправила документ Тамаре Леонидовне.
Она позвонила ближе к полуночи.
— Не подписывайте.
— Я не собиралась.
— Хорошо.
— Он правда может потребовать неделю через неделю?
— Потребовать может всё, что угодно.
— А получить?
— Российские суды редко устанавливают равное чередование, если родители конфликтуют и живут отдельно. Но ваш муж может добиваться расширенного графика.
— Он предлагает квартиру.
— Он предлагает вам добровольно отдать то, чего может не получить через суд.
Я посмотрела на чемоданы, которые начала собирать.
— Я уже сняла другую.
— Отлично.
— Он не знает.
— Пока не сообщайте адрес без необходимости.
— Разве я могу скрывать?
— Не скрывать. Не спешить предоставлять информацию человеку, который использует жильё как средство давления.
Я помолчала.
— Здесь есть пункт, запрещающий менять место жительства детей без его согласия.
— Потому что он хочет контролировать не только детей. Он хочет контролировать вас.
— Зачем? У него Валерия.
— Новая женщина не отменяет старых привычек.
После разговора я долго смотрела в потолок.
Роман выбрал другую.
Но всё ещё считал, что имеет право определять пределы моей свободы.
Утром он приехал без предупреждения.
Я открыла дверь и увидела у подъезда грузовую машину.
— Что это?
— Заберу часть вещей.
— Каких?
— Мебель из кабинета. Тренажёр. Несколько картин.
— Ты мог предупредить.
— Это имущество компании.
Он прошёл мимо меня.
Двое рабочих вошли следом.
Дети выбежали из комнаты.
— Папа!
Роман обнял их, а затем заметил коробки.
— Что происходит?
— Мы переезжаем.
Он медленно выпрямился.
— Куда?
— В квартиру.
— Какую квартиру?
— Съёмную.
— Я сказал, что дети могут остаться здесь.
— В обмен на соглашение.
— Я предложил нормальные условия.
— Ты предложил купить моё согласие.
— Не драматизируй.
Он прошёл в кухню. Я последовала за ним.
— Адрес.
— После переезда.
— Назови сейчас.
— Нет.
Роман посмотрел на меня так, будто не узнал.
— Я должен знать, где будут жить мои дети.
— Будешь.
— Тогда говори.
— Когда мы переедем.
— Ты стала очень смелой.
— Нет. Я просто перестала спрашивать разрешения.
Он приблизился.
Мы стояли почти вплотную.
Я почувствовала знакомый запах его парфюма и ненавидела себя за то, что тело узнало его раньше разума. За память о руках, которые когда-то скользили по моей спине. За ночи, когда я верила, что принадлежать друг другу — значит быть в безопасности.
Роман тоже почувствовал это.
Я увидела по его взгляду.
— Ты похудела, — тихо сказал он.
— Не твоё дело.
— Тебе идёт.
— Не смей.
— Что?
— Смотреть на меня так.
Он едва заметно улыбнулся.
— Как?
— Будто всё ещё можешь.
— Могу что?
Я отступила.
— Уходи.
— Рабочие заберут вещи.
— Пусть забирают.
Роман взял меня за запястье.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы напомнить, насколько он физически сильнее.
— Скажи адрес.
— Отпусти.
— Вера.
— Ты делаешь мне больно.
Он разжал пальцы.
На коже остались красные следы.
Роман посмотрел на них, и на мгновение в его лице появилось что-то похожее на стыд.
— Я не хотел.
— Ты никогда не хочешь. Просто каждый раз делаешь.
Из коридора донёсся голос Миши:
— Папа, а мой компьютер заберут?
Роман сразу отступил.
— Нет, чемпион.
Я спрятала руку за спиной.
Рабочие вынесли тренажёр, кожаное кресло и две картины. Одну из них я выбирала для кабинета сама. Роман тогда сказал, что не понимает современную живопись, но доверяет моему вкусу.
Теперь полотно уносили как имущество компании.
Перед уходом он задержался в прихожей.
— Ты совершаешь ошибку.
— Ты часто это повторяешь.
— Потому что ты не понимаешь последствий.
— Объясни.
— Съёмная квартира, нестабильный доход, няня. Ты сама создаёшь доказательства, что не справляешься.
Я почувствовала холод, но не позволила ему увидеть.
— А ты создаёшь комнаты и покупаешь игрушки. Значит, готовился заранее.
— Я готовился к тому, что ты будешь неразумной.
— Тогда тебе придётся привыкать. Я теперь совершенно неразумная женщина.
Он наклонился чуть ближе.
— Я могу забрать их, Вера.
Это было сказано почти шёпотом.
Так, чтобы дети не услышали.
Так, чтобы нельзя было доказать.
— Попробуй, — ответила я.
Наши взгляды встретились.
Впервые он понял, что я не блефую.
Но и я поняла другое.
Он тоже.