Страница 16 из 86
Глава 7. Квартира с жёлтой дверью
Подходящую квартиру я нашла на двенадцатом просмотре.
Первые одиннадцать научили меня многому.
Например, «уютная двухкомнатная квартира после косметического ремонта» могла означать, что стены покрасили поверх плесени.
«Двадцать минут до центра» — сорок пять без пробок и полтора часа утром.
«Можно с детьми» иногда заканчивалось вопросом:
— Они у вас спокойные?
Я всякий раз отвечала:
— Им пять лет.
После этого собственники часто обещали перезвонить.
Двенадцатая квартира находилась в старом кирпичном доме рядом с небольшим парком. На первом этаже располагалась булочная, во дворе — детская площадка с облупившейся горкой.
Подъезд был чистым, но тесным.
Входная дверь квартиры оказалась жёлтой.
— Это временно, — сказал риелтор. — Хозяйка собиралась перекрасить.
— Не надо, — ответила я.
Мне понравилась эта дверь.
Она выглядела упрямо живой среди одинаковых коричневых соседних дверей.
Внутри было две небольшие комнаты, кухня с окном и длинный коридор. Пол скрипел. В ванной стояла старая чугунная ванна. Обои в детской были покрыты бледными облаками.
— Мебель можно убрать, — сказал риелтор. — Но тогда дороже.
— Оставим.
В гостиной стоял раскладной диван. Я могла спать там, отдав детям спальню.
— Хозяйка просит залог за два месяца.
Я посчитала в уме.
Деньги за проект клиники должны были поступить через три недели. Сейчас у меня хватало только на первый месяц и половину залога.
— Можно разбить вторую часть?
Риелтор покачал головой.
— На эту квартиру ещё двое претендентов.
Я обошла комнаты ещё раз.
Представила две кровати у стены с облаками.
Стол у окна.
Детские рисунки на холодильнике.
Это был не особняк с камином.
Не дом, в котором на дверях висели именные таблички.
Но здесь не было Романа.
— Я беру.
— Тогда нужно оплатить сегодня.
Я вышла на лестничную площадку и позвонила маме.
Она выслушала и сказала:
— Я дам.
— Нет.
— Вера, не начинай.
— У тебя нет таких денег.
— Есть накопления.
Я знала, на что она копила.
— Ты хотела поменять окна.
— Окна подождут.
— Мам.
— Ты вернёшь, когда сможешь.
Я прислонилась к стене.
— Мне двадцать семь лет. Двое детей. Я должна помогать тебе, а не забирать последние деньги.
— Тебя муж выставляет из дома. Сейчас не время доказывать, какая ты самостоятельная.
— Я найду другой вариант.
— Более дешёвый? Где? В комнате с тараканами?
— Не знаю.
— Зато я знаю. Бери квартиру.
Я закрыла глаза.
Принимать помощь оказалось почти так же трудно, как просить.
Роман приучил меня к деньгам, но не к поддержке. Его помощь всегда имела форму решения, которое он уже принял.
Мама не решала за меня.
Она просто подставляла ладонь.
— Я верну, — сказала я.
— Конечно.
— Каждый рубль.
— И проценты. Я женщина деловая.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
Когда вернулась в квартиру, у окна стоял мужчина.
Высокий, в тёмной куртке и джинсах. Он водил пальцами по деревянной раме, проверяя щель.
— Простите, — сказала я. — Вы кто?
Мужчина обернулся.
Ему было около тридцати пяти. Тёмные волосы, серые глаза, тонкий шрам у подбородка. Не красавец в привычном смысле, но лицо хотелось рассматривать.
— Артём Лавров. Внук хозяйки.
Риелтор торопливо добавил:
— Артём отвечает за ремонт.
— Здесь будет ремонт? — спросила я.
— Небольшой, — ответил мужчина. — Окно на кухне продувает, кран течёт, одна розетка искрит.
— Когда?
— До вашего переезда.
— Я переезжаю через десять дней.
— Значит, за десять.
Он говорил спокойно, без желания понравиться.
— Дверь не перекрашивайте, — попросила я.
Артём посмотрел в коридор.
— Бабушка будет счастлива. Она сама выбрала этот цвет, а потом все вокруг убедили её, что он безумный.
— Он хороший.
— Он жёлтый.
— Это не противоречие.
В его глазах появилось что-то похожее на улыбку.
Риелтор передал мне договор.
Пока я читала, Артём осматривал квартиру. Проверил батареи, включил воду, открыл шкаф под мойкой.
На третьей странице договора я нашла пункт о досрочном выселении.
— Здесь написано, что собственник может расторгнуть договор в любое время.
— Стандартная формулировка, — сказал риелтор.
— Уберите.
— Хозяйка не согласится.
— Тогда я не подпишу.
— Но вы же сказали, что берёте.
— После того как прочитаю.
Риелтор вздохнул.
— У вас маленькие дети. Естественно, собственник хочет подстраховаться.
— Я тоже хочу. Мне уже дали тридцать дней на освобождение дома. Второй раз я не подпишу документ, позволяющий выставить нас на улицу без причины.
Артём перестал проверять кран.
— Что предлагаете?
— Расторжение только при просрочке оплаты или нарушении условий. Предупреждение минимум за два месяца.
— Разумно, — сказал он.
Риелтор посмотрел на него с недовольством.
— Решает ваша бабушка.
— Она согласится.
— Вы уверены?
— Это её квартира. Я знаю свою бабушку.
Пункт изменили.
Я подписала договор и перевела деньги.
Когда риелтор ушёл, Артём остался у окна.
— Детей двое? — спросил он.
— Да.
— Тогда розеток придётся проверить больше.
— Они уже не младенцы.
— Дети не обязаны быть младенцами, чтобы найти способ проверить электричество пальцем.
Я улыбнулась.
— У вас есть дети?
— Нет.
Ответ прозвучал резко.
Он сразу отвернулся к окну.
Я не стала спрашивать.
— Я дизайнер интерьеров, — сказала я. — Могу сама составить список работ.
— Составляйте.
— И проверить результат.
— Проверяйте.
— Вы не очень дружелюбный арендодатель.
— Я не арендодатель.
— А кто?
— Человек, который чинит окно.
Он снял перчатку и провёл ладонью вдоль рамы.
— Здесь придётся менять уплотнитель. И откос повреждён.
— Сколько будет стоить?
— Вам — ничего. Это обязанность собственника.
Я невольно насторожилась.
— Совсем ничего?
Он посмотрел на меня.
— Вы привыкли, что за всё выставляют скрытый счёт?
Я не ответила.