Страница 51 из 147
Даже перед смертью он не догадался о лжи, которую навязали ему самому.
Челюсть Кадры сжалась, когда он поднял очередной мешок. Прошлое было слишком, чёрт возьми, близко.
— Дреневан, как бы полезна ни была эта находка, она мало поможет нам в глазах общественности, когда им уже сказали винить Зерновую Гильдию, — Като заломил руки. — Мы не стали ближе к выявлению виновного, не говоря уже о том, как они это делают. Тем временем, никто не может войти или выйти из Эдессы, а Орден разжигает подозрения, что ты — отпрыск Разрушения.
Более интересное прозвище, чем те, что он обычно получал.
— Сарай пошлёт за мной, когда что-нибудь найдёт. А пока терпение остаётся нашим преимуществом.
— Надеюсь, ты прав. Все эти бедные люди, кричащие о смеющихся небесах и глазах, — Като взял у него мешки, дрожа. — Я погружу их на повозку для утилизации.
— Там наверху тоже есть тело.
— И еще один в той твоей клетке из молний. Гай занимается ими. Он, вероятно, предпочёл бы, чтобы ты развеял её.
Кадра задумчиво посмотрел на потолок, по которому теперь гулко стучали шаги.
— Похоже, я обзавёлся наседкой.
— Попробуй — целым птичником. Сарай дала чёткие инструкции: присматривать за тобой. Твои вигилы не рискуют, когда полгорода ополчилось против тебя. — На его раздражённый вздох Като цокнул языком. — Никто не забудет Раскол в ближайшее время. Ты можешь быть Верховным Магом, но не вини их за то, что они боятся, что ты умрёшь, ведь ты уже однажды это сделал.
Десять адов.
— Это было ради неё.
— Напомни-ка мне, что она по этому поводу думает? — Като с многозначительным видом пнул дверь подвала. Она с грохотом захлопнулась.
Кадра выдохнул:
— Когда-то я внушал страх.
Поднимаясь наверх, он нахмурился, глядя на след от ожога там, где охотник стоял в клетке из молний. Беглый взгляд по атриуму не выявил его среди очереди одурманенных пользователей «белого сна», которых целители проверяли на наличие личинок.
— Со всем разобрались, — бодро вошёл Гай. — Один инквизитор прослышал про притон и заглянул помолиться за их души, но он скорее раздражает, чем мешает.
— А что с охотником, который был здесь?
— С тем, что мёртв? Сгорает снаружи.
Беспокойство, которое часами скреблось в нём, вцепилось мёртвой хваткой.
— Он был мёртв? — спокойно переспросил Кадра.
— Конечно. Разве ты не для того развеял клетку?
— Опиши его.
— Нож в груди. Я думал, ты решил сделать из него пример, оставив на коленях, полусожжённым. — В глазах Гая вспыхнула тревога при виде внезапной неподвижности Кадры. — Это было не так?
Он не заметил.
— Я оставил его живым для допроса.
Лицо Гая прояснилось:
— О, должно быть, он предпочёл смерть допросу и покончил с собой.
— Хм. — Кадра вышел на улицу. У дома шипел костёр, на котором были сложены трупы двух охотников.
Это могло быть самоубийство. Но он не развеивал клетку из молний, и такое сходство было слишком опасным, чтобы игнорировать его. Нож в груди. На коленях. Полусожжённый. Несмотря на всю заботу вигилов о его безопасности, они забыли, что он умер в точно такой же позе. Их враг хотел напомнить ему об этом. И они были здесь сегодня вечером, чтобы сделать это.
Его губы скривились в усмешке. Они выходят поиграть. Он перебрал в памяти вялые лица, которые видел в притоне, ища знакомые черты — кого-то, кто хотел сместить его настолько сильно, что был готов убивать невинных. Где ты прятался?
Гай мрачно смотрел на костёр:
— Дела становятся плохи.
— Это так.
— Девять лет я работаю на тебя, — его взгляд был твёрд. — Я видел молодого человека, который по-настоящему боролся с миром, в то время как я мог лишь мечтать об этом. Я ни разу не пожалел. Мы докопаемся до истины.
Кадра приподнял бровь:
— Скоро в нас могут полететь гнилые овощи.
Гай пожал плечами.
Улыбка тронула губы Кадры, но угасла при шипении костра перед ними. Память исказила поднимающийся дым в серую, переливчатую реку, кружащую вокруг бесконечного причала без единого намёка на сушу на горизонте. Первое, что он увидел после смерти. Он был одним из бесчисленных одурманенных душ на том причале, в отчаянии от своего конца, готовый продать всё, что осталось от его души, лишь бы женщина, которую он потерял, пережила битву, на которую он её оставил. И она не только победила, но и вырвала его у Смерти.
Чёрная бездна зияла внутри костра, разрастаясь спиралью в дымке, бросающей вызов рассудку. Руки и зубы вырывались из пустоты, вгрызаясь в мёртвого охотника. Тот дёрнулся на костре, осознав, что загробная жизнь нашла его. Его рот широко открылся в беззвучном крике. Зубы впились в плоть.
Заметив встревоженный взгляд Гая, Кадра перестал смотреть. Его правая рука и Сарай яростно охраняли его секрет. Отмеченный богом.
Воскрешение нанесло миллионы проколов в ткань его реальности. Иные миры просачивались сквозь них, искажая то, что он знал, и заменяя это бескрайней тревогой от того, как многого он не понимал. Он видел поля сражений будущего и прошлого, руки и зубы там, где их быть не должно. Но именно шторм стало глубоко тревожить его: небеса, расколотые огромной, многопалой рукой из дыма, и молнии, вонзающиеся вниз, словно кара.
Боги были реальны, и он смирился с этим знанием так же, как и со знанием смерти — просто не зацикливаясь на этом. У него не было надежды на благочестие или искупление. Но, возможно, как настаивала Сарай, десять адов были предназначены для куда более скверных людей. Даже если он не мог припомнить многих из них.
Свет костра блеснул на бронзовых одеждах где-то на периферии его зрения. Он коротко кивнул Кассандане, когда она подошла к кострищу.
— Заражённые наркотики, — сказала она без предисловий. — Ты и я, мы оба знаем, что есть только одно место, где «белый сон» производился с самого момента его появления.
Комис. В груди шевельнулось беспокойство. Не может быть, чтобы это были они. Они исчезли после того, как он уничтожил Клан. Он не нашёл ни следа их новых жизней или личностей, а укоренившаяся наркосеть Комиса радостно унаследовала клиентуру Клана. И всё же он не мог игнорировать такую вероятность.
— Мы слишком долго были сосредоточены на Аэлиусе и Туллусе. Пока мы отвлекались, на севере что-то выросло.
Лицо Кассанданы осунулось от тревоги.
— Ты думаешь, тот, кто произвёл эту партию «белого сна», намеренно заразил её жуками?