Страница 65 из 74
Глава 33
Марк
Мы так круто проводим время с Ванькой, что я и сам чувствую себя ребенком. Залихватски выписываю на льду виражи, стираю капельки пота, катящиеся по виску, и сдаю наши коньки обратно в прокат.
После мы забуриваемся в переполненную людьми кафешку, занимаем единственный свободный столик у окна и жадно набрасываемся на сочные гамбургеры и картошку фри.
— Мама будет ругаться, что мы ели фастфуд, — справедливо замечает Иван, но выглядит при этом безмерно довольным.
Я же беспечно отмахиваюсь, чувствую себя великовозрастным подростком.
— Значит, поужинаем супом. Компенсируем, так сказать. Идет?
— Идет!
Легко соглашается мой маленький подельник и с любопытством разглядывает многоэтажки, когда мы возвращаемся домой.
Я до сих пор пребываю в эйфории. Хочу в красках расписать Ане, как здорово мы покатались. Но обнаруживаю ее на кухне в слезах и сходу напираю на мать.
Если она снова пришла, чтобы в чем-то обвинять мою девочку вместо того, чтобы извиниться, я просто-напросто выволоку ее на лестничную клетку и наложу табу на любые контакты.
Со Славиной. С ее сыном. И со мной.
— Ты обидела Аню, мама?
Я тараном пру в наступление, намереваясь смести все на своем пути, но Анюта меня удивляет. Тараторит запальчиво и храбро вступается за ту, что имела осторожность совсем недавно ее оскорбить.
— Нет, Марк, нет. Пожалуйста, остынь. Мы с твоей мамой поговорили по душам, и она немножко меня растрогала.
На пару секунд мне кажется, что я угождаю в параллельную реальность. Туда, где мой выбор принимают безоговорочно, и где мне не надо биться за свою любовь. Доказывать, что Аня — самая достойная женщина на Земле.
Это сбивает с толку. Дезориентирует.
И, пока я перевариваю не желающую укладываться в голове информацию, мама по-тихому сваливает с Ванькой. Мы же со Славиной остаемся вдвоем.
Сопим шумно. Жадно таскаем воздух. И ведем молчаливый диалог.
Я ощупываю пристальным взглядом ее хорошенькое лицо. А Аня поднимается из-за стола и медленно приближается ко мне.
Сердце тарабанит, как отбойный молот, пока она сокращает разделяющее нас расстояние, и делает фантастический кульбит, когда Анюта нестройно шелестит.
— Марк, у меня для тебя есть новость. Важная новость.
В мозгу чего только не проносится. Она все-таки решила со мной порвать? Попробует выторговать увольнение и куда-нибудь сбежать?
Не позволю. Не отпущу.
Подаюсь вперед решительно и застываю, стоит Славиной робко прошептать.
— Я беременна.
— У нас будет ребенок? — переспрашиваю осторожно и с головой окунаюсь во взволнованную гладь Аниных глаз.
Забываю, как дышать. Замираю у края пропасти. И взмываю ввысь, отращивая крылья, стоит слуха коснуться легкого.
— Да.
— У нас будет ребенок!
Ору невменяемо и отрываю Аню от ковра. Кружу ее до тех пор, пока перед взором не начинают плясать мушки, и бережно ставлю обратно.
Из объятий, конечно же, не выпускаю. Зацеловываю ее всю. Нежно прикасаюсь к виску, кончику носа, скуле. А потом голодно впиваюсь в манящие приоткрытые губы и никак не могу ими насытиться.
Терзаю ее долго, аж пол уходит из-под ног. И, наконец, отрываюсь, по-прежнему тесно прижимая Славину к себе.
— Ты рад?
Застенчиво спрашивает Аня, приподнимая подбородок. А я снова ее целую.
— Да ты шутишь? Я на седьмом небе от счастья! Теперь ты точно от меня никуда не денешься.
Довольно смеюсь. А на устроенный нами шум в кухню прибегает мама.
Изучает нас внимательно. И тоже улыбается. Лучезарно.
— Ма, ты скоро станешь бабушкой! Ну, как скоро. Месяцев через восемь.
— Я знаю.
— Почему все всё знают, кроме меня?
Деланно возмущаюсь и продолжаю скользить пальцами по Аниным лопаткам. Новость о ее беременности ни капли меня не пугает.
Я готов вприпрыжку бежать за пеленками, распашонками, игрушками, кроваткой, коляской. Я готов начать ремонт в своей квартире и переделать одну из комнат под детскую.
Я не страшусь грядущих бессонных ночей и походов к врачу. Вместе мы справимся и с режущимися первыми зубками и с коликами.
Я по доброй воле прочитаю всю возможную литературу. И обязательно стану самым лучшим отцом.
— Так! Это обязательно нужно отпраздновать. Да, мам?
— Конечно, сынок.
Безропотно соглашается моя родительница и зарабатывает несколько очков себе в копилку. Она осторожно подходит к нам, будто боится спугнуть, и нерешительно раскрывает объятья.
— Я вас поздравляю, мои хорошие.
— Ты рада, мам?
— Конечно. Я души не буду чаять в этом малыше. Как там говорят? Любите внуков, они отомстят вашим детям.
Мама смеется заливисто, как молодая девчонка. Я же с изумлением обнаруживаю, что не такая уж она непрошибаемая, какой я всегда привык ее считать.
Ничто человеческое ей не чуждо. Вон даже слезинки выкатываются из уголков ее глаз, так размякла.
Отлепившись от растроганных женщин, я принимаюсь накрывать на стол. Усаживаю Аню в кресло, хоть она и пытается сопротивляться и все время норовит вскочить, чтобы мне помочь.
— Я сам. Отдыхай.
Несильно надавливаю ей на плечи и невесомо мажу губами по ее затылку. Расторопно вытаскиваю из холодильника буженину, сыр, котлеты. Достаю шампанское и с гулким хлопком его откупориваю.
Разливаю по двум бокалом игристый напиток. Анюте подаю сок. И попутно набираю Гордею.
— Привет, брат. Что там у нас в суде? — пару минут я выслушиваю сухой подробный отчет и выдаю твердо. — А знаешь, что? Да ну ее на хрен эту хату. Пусть подавится. Выбивай алименты и закрывай дело к чертям. Мне нужен чистый Анин паспорт. Без штампа и без Олега в радиусе пяти километров. Лады?
Получив от брательника обещание закончить слушания на следующем заседании, я чувствую, что способен свернуть горы. И я их сворачиваю. После импровизированного ужина-торжества перетаскиваю Славину к себе на колени и звоню хозяйке квартиры.
— Здравствуйте, Антонина Георгиевна. Мы сегодня съезжаем. Ключи положим в почтовый ящик.
— Здравствуйте, юноша. Все у вас наладилось? Простила Анюта?
— Да!
— Очень за вас рада. Гарантийный платеж верну на карту.
— Не нужно ничего возвращать, Антонина Георгиевна. Пусть вам остается, пока будете искать новых жильцов. Спасибо вам за все!
Попрощавшись, отключаюсь. Ну а Аня смеется, выдыхая мне в шею.
— Марк, по-моему, ты торопишь события.
Я же лишь сильнее притискиваю ее к себе и отрицательно мотаю головой.
— Вовсе нет. Я и так слишком долго ждал. Больше никаких отговорок. Собирайся.