Страница 51 из 74
Глава 26
Аня
— Солнышко, доброе утро. Вставай.
Я аккуратно треплю сынишку за плечо и жду, когда он распахнет сонные глаза.
От затапливающей меня нежности щемит за грудиной. И я поддаюсь порыву и взъерошиваю Ванькины густые волосы.
Ребенок у меня замечательный. Вчера, когда Марк помог поднять вещи и уехал, Ваня не задал ни единого вопроса, хоть любопытство легко читалось у него на лбу.
Он всеми силами старался меня растормошить. Рассказывал забавные истории из школы, лишь бы я улыбнулась. Вытаскивал меня на прогулку с Марли вечером. И безропотно мыл свою тарелку после ужина.
А потом мы долго лежали в его комнате. Я читала сказку о мальчике, который выжил. Храбрилась. И старалась не думать о том, что моя жизнь снова пошла прахом.
Иллюзии развеялись в сизый пепел. Рассыпался воздушный замок. Осталась лишь угольная пыль.
— Доброе утро, ма.
Широко зевнув, сыночек сладко потягивается в постели и медленно вылезает из-под одеяла. Трет слипающиеся веки и нехотя бредет в ванную.
Иван терпеть не может ранние подъемы. Так же, как я.
Спустя десять минут мы размещаемся на угловом диванчике в кухне. Молча поглощаем приготовленную мной кашу. Первую порцию я отправила в урну, потому что безбожно ее пересолила. И пьем сладковатый чай.
А потом толкаемся в тесном коридорчике у небольшого шкафа. После просторных хором Северского, арендованная мной квартирка кажется крохотной.
Но я радуюсь этому жилью, как манне небесной. Находиться с Марком в закрытом помещении, пропитываться его запахом и скучать по невесомым дразнящим прикосновениям после того, что произошло на юбилее его отца — выше моих сил.
Переживаю наше расставание остро. Поэтому на улицу выхожу в растрепанных чувствах, поправляю синий вязаный шарф, замотанный вокруг шеи, и жадно глотаю морозный воздух.
Прохлада остужает внутренности, но ненадолго.
В пяти метрах от подъезда стоит Марк. В одной лишь черной толстовке и черных же джинсах. Одной рукой он поправляет съехавший набок капюшон. Второй прижимает к себе огромный букет бледно-розовых пионов.
При виде него мои щеки начинают пылать. Волнение прокатывается от макушки до пяток, захлестывая все мое существо. И пальцы начинают мелко дрожать.
Я все еще испытываю к нему и необъяснимый трепет, и безоговорочную любовь, которую не получается выкорчевать из сердца, как ни стараюсь. И это расшатывает меня окончательно.
— Привет, Ань.
Северский произносит несмело, как будто боится, что я могу сбежать, и делает несколько шагов вперед. Я же выставляю перед собой ладони в попытке отгородиться и растерянно кошусь на хрупкие бутоны.
— Не нужно было, Марк..
— Я не отпущу тебя, Славина. Не отступлюсь. Смирись.
Твердо высекает Марк, протягивая мне пионы, и я только сейчас замечаю тени, залегшие у него под глазами.
— Выглядишь неважно. Что-то стряслось.
— Спал плохо. Нормально все.
Качает головой Северский и распахивает передо мной дверь паркующегося рядом такси.
Сначала мы отвозим Ваню в школу. Прощаемся с ним по очереди, как будто у нас ничего не случилось, и мы продолжаем играть в семью. А потом едем на работу.
В салоне повисает гнетущее молчание. Я задумчиво глажу нежные лепестки пионов. Марк держит на коленях Марли. И я искренне жалею, что не могу стереть новое знание из памяти.
Призрак Карины стоит между нами. Ее беременность расширяет распростершуюся пропасть и не позволяет мне прижаться губами к шее Северского, вычертить дорожку к ключицам, как бы сильно я этого не хотела.
Так что единственное, что мне сейчас остается — это негромко поблагодарить Марка за заботу, опереться на его ладонь, чтобы не поскользнуться на ледяной корке, поставить цветы в вазу и приступить к своим обязанностям.
Заполнять пустующие окошки в таблице, встречать клиентов дежурной улыбкой и не показывать, как тяжело мне это дается.
Ближе к обеду Северский вызывает меня по селектору. И я иду в его кабинет на негнущихся ногах. Жду выволочки или разговора по душам, но вместо этого обнаруживаю у него на столе пакеты из доставки.
В них паста из лучшего итальянского ресторана, салаты, божественный десерт и кофе, без которого мы оба не можем жить.
— Спасибо, я не голодна, — шепчу простужено. Марк же лишь криво ухмыляется и резко высекает.
— Врешь. Садись. Поедим.
Атмосфера между нами накаляется. Мой нынешний босс и бывший любовник гипнотизирует меня тяжелым пристальным взглядом, и я ощущаю себя марионеткой.
Отказать ему не могу. Послушно опускаюсь в мягкое кресло. И рваными движениями распечатываю ближайший ко мне контейнер.
Несмотря на путающиеся мысли и бешено стучащий в висках пульс, ем с аппетитом. Стираю с губ сливочный соус. И дергаюсь, когда начинает звонить телефон Северского.
На экране высвечивается фамилия Карины, но Марк не отвечает на вызов. Наблюдает за мной настороженно. И я не выдерживаю и все-таки озвучиваю мучающий меня вопрос.
— Вы с ней? Вы теперь..
— Нет, мы не вместе, Аня! — Северский взрывается мгновенно и так яростно, что меня едва не опрокидывает волной его гнева. Устало трет переносицу и понижает голос, потому что не хочет меня пугать. — Я уже говорил, что ее положение никак не повлияет на наши с тобой отношения.
И у меня от его тона и сквозящей в низком голосе стальной уверенности растекается умиротворение. Несмотря на то, что я сама отгородилась от Марка и поставила на нем метку «табу», мне по какой-то причине важно, чтобы он не вернулся к Карине.
Восторженная девочка внутри меня где-то откапывает целые розовые очки, цепляет их на нос и эгоистично хочет, чтобы ее добивались. Окружали заботой, дарили цветы и положили к ногам целый мир.
Сейчас я не думаю о том, что веду себя, как собака на сене. Не подпускаю Северского близко, но и не отталкиваю на достаточное расстояние.
Я просто наслаждаюсь его близостью. Жадно вдыхаю ставший родным и въевшийся в кожу аромат его парфюма. И резко зажимаю ноздри ладонью, когда после обеда к стойке подходит новая клиентка с кошмарными приторно-сладкими духами.
Марк в этот момент выходит из кабинета, и эта силиконовая кукла Барби с неестественно пухлыми губами и вылепленной пластическим хирургом грудью принимается строить ему глазки.
Кокетливо хлопает ресницами. Случайно роняет на пол врученный мной рекламный флаер и наклоняется, чтобы его поднять, демонстрируя округлые вторые девяносто и осиную талию.