Страница 52 из 74
— Я недавно переехала в этот район и хотела бы присоединиться к вашему клубу. Если я куплю годовой абонемент, мне положена какая-нибудь скидка? Бонусы лояльности?
Может, я паранойю, но мне кажется, что девушка говорит совсем не о финансовой выгоде. В любом случае, меня от ее поведения (или жутких духов) тошнит в прямом смысле этого слова, так что я не выдерживаю и тараторю лихорадочно.
— Извините! Я отойду ненадолго. Марк Алексеевич, поможете Инессе оформить клубную карту?
Избегая зрительного контакта, я протискиваюсь между внушительной фигурой Северского и стеной и мчу в туалет на третьей космической. Едва успеваю защелкнуть замок, склоняюсь над унитазом и опустошаю содержимое желудка.
Спазмы жестоко скручивают внутренности. Холодный липкий пот катится по лбу. И я долго занимаюсь дыхательной гимнастикой и боюсь отлепиться от белого друга.
Так же долго я держу запястья под ледяной водой, стираю с век осыпавшуюся тушь и старательно споласкиваю лицо. Но все равно остаюсь недовольна результатом.
Щеки покрылись неровными багровыми пятнами. Волосы спутались и растрепались. Форменная блузка намокла и прилипла к телу.
Мой убогий внешний вид категорически меня не устраивает. И я, наверное, могла бы просидеть в своем убежище до самого вечера, если бы не короткий требовательный стук и требовательное.
— Ань, ты там живая вообще? Все в порядке?
— Нет.
Пищу я осипше, потому что в горле до сих пор саднит, а в дверь раздается такой сокрушительный стук, что на миг мне кажется, будто Марк просто-напросто снесет ее с петель.
Я отчетливо представляю, как древесина разлетится на мелкие щепки. Трусливо выскакиваю наружу и утыкаюсь носом Северскому в грудь.
Опасаясь непоправимых последствий, я на несколько секунд задерживаю дыхание и вытягиваюсь в струну, но ничего катастрофического не происходит. Напротив, нотки цитруса и хвои проникают в легкие и гасят остатки тошноты.
И я хватаюсь за Марка, как за спасательный круг. Пальцы сами цепляются за плотную ткань и не хотят разжиматься. Северский же критично осматривает меня с головы до ног и кривится, делая какие-то свои неутешительные выводы.
— Паршиво выглядишь, Славина.
— Да в норме я. Сейчас я еще раз умоюсь. И вернусь к рабочим обязанностям.
— Черта с два, Ань. Собирайся, поехали в больницу.
— Нет! Ни за какие коврижки. Лучше сразу похорони меня за плинтусом. Ненавижу врачей. Уколы терпеть не могу. У меня вообще непереносимость литической смеси, чтобы ты знал!
При мысли о докторах, унылой палате с белыми стенами и капельницах, я впадаю в неконтролируемую панику и едва не повисаю у Марка на шее. Он хмыкает иронично, гладит меня по голове, как маленького ребенка, и решает смилостивиться.
— Ладно. Поехали, домой тебя отвезу. Но в клубе чтобы до конца недели тебя не видел, пока не оклемаешься.
Распоряжается твердо Северский и лично контролирует мою доставку до самой квартиры. Упаковывает меня в теплый плед до самого подбородка, заваривает травяной чай и заталкивает в меня тройную дозу аскорбиновой кислоты, малинового варенья и меда.
Он сам забирает Ваню из школы. Выгуливает вместе с моим сыном Марли. И готовит ужин, пока я валяюсь без сил на стареньком потертом, но таком удобном диване.
Как и обещал, Марк на следующий день прекрасно обходится без моего присутствия. Но будит меня совсем другой звонок, стремительно смывающий с меня дремоту и окунающий меня в омут концентрированной тревоги.
— Как Ваня пропал? Что значит, выскочил на перемену и не вернулся? Вы камеры смотрели? Так посмотрите! Сейчас я приеду!
Все еще пребывая в ступоре, я бреду к шкафу на подгибающихся ногах, одеваюсь так быстро, как только могу, и пытаюсь попутно дозвониться сыну. Но металлический бездушный голос безжалостно вещает в трубку стандартное.
— Абонент находится вне зоны действия сети..