Страница 46 из 74
Глава 24
Аня
Заявление Марка звучит настолько уверенно и твердо, что остаток вечера я провожу в состоянии всепоглощающей эйфории. Такой, что даже известие о празднике в честь юбилея отца Северского, на котором нас ждут, ни капли меня не пугает.
Я увлеченно рассказываю одноклассникам о работе и о Ванечке, во весь голос смеюсь над их шутками и обещаю, что обязательно приду на следующую встречу выпускников.
А вот паниковать я начинаю через неделю, когда мы с Марком оказываемся на ступеньках роскошного ресторана с упакованным подарком в руках. Я то и дело облизываю пересохшие губы, переминаюсь с ноги на ногу и начинаю всерьез рассматривать мысль сбежать отсюда до того, как нас кто-то заметит.
Но Северский легонько подталкивает меня вперед и не оставляет шанса пропустить торжество.
— Ну чего ты застыла, Анют? Родаки не кусаются.
Гулко выдохнув, я нерешительно шагаю вперед и пытаюсь заглушить нехорошее предчувствие.
— Анна, вы случайно не модель? Выглядите потрясающе.
— Нет. Аня работает администратором в моем клубе.
Вопреки моим опасениям, брат Марка, Гордей принимает меня тепло. Щедро сыплет комплиментами, улыбается так широко, как будто знает меня всю жизнь и не перестает нахваливать свою спутницу.
Вероника мне, кстати, очень импонирует. Скромная, мягкая, нежная, она не похожа на пафосных чик, обычно сопровождающих наследников успешных корпораций.
А вот мать Северских мне сразу не нравится. Холодная, словно айсберг, женщина проталкивается сквозь толпу, косится на нас пренебрежительно и бросает, опуская приветствие.
— Ну и кто из вас додумался притащить собаку в ресторан? А если щенок разобьет посуду и испортит наряд кому-нибудь из гостей?
— Я притащил? Все компенсируем, ма. Фигня — вопрос.
В отличие от меня не тушуется Марк. Легкомысленно отбривает родительницу, не планируя выслушивать нотации, и притискивает меня к себе. Обнимает крепко так, что я невольно расслабляюсь, и водит пальцами по позвонкам.
— Не обращай внимания, Ань. Добро пожаловать в семью.
Гордей тоже не сильно впечатляется речью матери и пытается сгладить неловкость. И поначалу все идет даже неплохо, и я охотно включаюсь в беседу, но резко осекаюсь, когда по залу проносится истошный крик.
— А-а-а! Да уберите уже эту собаку!
Это визжит невысокая полная женщина с пепельными волосами в платье поросячье-розового цвета. Прижимает к груди ладонь и картинно закатывает глаза, словно готовится упасть в обморок.
А спустя пару минут в поле нашего зрения появляются дети. У моего Ваньки подбородок испачкан в малиновом джеме. У Вероникиной дочери на щеке — заварной крем. Нос Марли измазан в сахарной пудре.
И мне страшно представить масштаб разрушений, которые наши озорники умудрились учинить, пока мы отвлеклись.
— Мамочка, Ваня с Марли ни в чем не виноваты! Это все я. Не ругай их, пожалуйста, — храбро вступается за нового друга Соня, на что Ника лишь обреченно качает головой и указывает рукой на выход.
— Так, марш умываться. И ни слова больше.
Мы удаляемся нашей маленькой делегацией, оставляя мужчин разгребать последствия, и я втайне радуюсь, что мы избегаем столкновения с мамой Марка, Виолеттой Константиновной. Потому что если судить по ее рваной походке и размашистым движением, то она способна разнести по кирпичикам целое здание.
— Это не ребенок, а самое настоящее стихийное бедствие. Смерч в юбке.
Тихонько жалуется Ника, пока мы ликвидируем следы аварии в туалете, но уголки ее губ при этом ползут вверх. Она не злится на дочку и не ругает ее. Убеждается, что крем благополучно стерт, поправляет воротник Сониного костюмчика и переплетает ей косу.
Я тоже не отчитываю Ваньку. Лишь бережно прижимаю его к себе и утверждаю, что ничего страшного не произошло. Это всего лишь опрокинутый поднос с пирожными, а не вселенская катастрофа.
— Пойдем, познакомлю вас с отцом.
Предлагает Марк, когда я нахожу его в зале, и уверенно шагает вперед. Я же мну подол своего коктейльного платья и часто-часто дышу.
Вчера я полдня читала статьи об Алексее Викторовиче в интернете и теперь жутко робею. Он богатый бизнесмен, добившийся небывалых высот своим трудом. Практически небожитель. А я обыкновенная девчонка из простой семьи.
К импозантному мужчине с благородной проседью в висках и волевым подбородком я подхожу на негнущихся ногах и прячу глаза в пол. Поджилки трясутся. Да и я сама дрожу, как осиновый лист на промозглом ветру.
— Ань, это мой батя. Северский Алексей Викторович. Бать, это моя Аня.
С едва прикрытым самодовольством сообщает Марк. Его же отец подается вперед и берет мою ладонь, чтобы легко коснуться ее губами.
Судя по всему, обольщение у мужчин Северских в крови. Так же, как и природное обаяние, и врожденная харизма.
— Приятно познакомиться, Аня. Желаю хорошо провести вечер. А тебе, сын, следует лучше кормить свою женщину. Вон кожа просвечивает.
Получив от нас подарок, Алексей Викторович перемещается к другим гостям, а я ощущаю, как сильно пылают мои щеки. Смущение постепенно истаивает, и я шумно выдыхаю, как будто только что сдала важный экзамен.
— Видишь, это совсем не страшно. Батя у меня — мировой мужик.
— Это точно.
Киваю согласно, справляясь с волнением, и позволяю себе насладиться праздником. Пробую канапе, выпиваю бокал вина и позволяю Северскому увести меня на танцпол.
Расслабляюсь от его дразнящих ласковых прикосновений, но делаю это слишком рано. Потому что спустя полчаса, когда Марк удаляется с Гордеем на утепленную террасу, чтобы обсудить детали моего развода, меня ловит Виолетта Константиновна.
— Вы, значит, невеста моего сына, так?
— На самом деле мы не торопимся со свадьбой.
— Это хорошо. Жизнь — непредсказуемая штука. Все может перемениться в один момент.
— Что вы имеете в виду?
— А вы разве не понимаете? Кариночка скоро родит Марку наследника и тогда..
Конец фразы тонет в гуле, как будто у меня за спиной гудят двигатели набирающего высоту самолета. В ушах шумит, ладони потеют, к горлу подкатывает тошнота.
Я несколько раз встряхиваю головой, пытаясь справиться с навалившейся на меня апатией, и на автомате принимаю у официанта бокал шампанского, чтобы опустошить его в несколько больших глотков.
Жидкость обжигает пищевод и не добавляет трезвости рассудку.
— И тогда вы с радостью примете Кариночку в семью. Я поняла.