Страница 47 из 74
Кашлянув, я натянуто улыбаюсь, отчего начинают болеть уголки губ, и стараюсь не показывать того, как сильно меня задела стоящая рядом женщина.
— Вот видите, Анна, вы — мудрая женщина. Отойдете в сторону и не будете мешать счастью моего сына.
Виолетта Константиновна мастерски подливает масла в огонь, и я понимаю, что не могу больше ни секунды находиться в ее обществе. Салютую ей пустым бокалом и позорно ретируюсь.
Одна часть меня, до отчаянной дрожи, хочет найти Марка и закатить ему фееричный скандал. С публичным выяснением отношений и битьем посуды. А вот вторая часть не желает прослыть неуравновешенной истеричкой, расколотившей дорогущий сервиз и швырнувшей бутылку вина в сына именинника.
Поэтому я тщательно вентилирую легкие и с облегчением выхватываю из толпы Ваньку.
— Все в порядке, родной? Ничего не сломали? Не подожгли?
Я ласково треплю сыночка по плечу и шутливо щелкаю его по носу, хоть у самой в груди растекается тупая боль, и окружающее пространство размазывается в неясное пятно.
Остаток вечера я провожу на автопилоте. Вместе со всеми пью за здоровье Алексея Викторовича, ковыряю шедевральные блюда от шефа, хоть толком и не ощущаю вкуса еды и невпопад отвечаю на вопросы Марка.
— Ань..
— А?
— Ты какая-то отстраненная. Что-то случилось?
— Нет. Все в порядке. Немного отвыкла от торжеств. Шумно.
Сейчас, когда к нам прикованы десятки взглядов знакомых Северского, я не хочу обсуждать новость, которую на меня вывалила Виолетта Константиновна. Поэтому, стиснув зубы, досиживаю еще два часа и без сил падаю на заднее сидение приехавшего за нами такси.
Прижимаю к себе Ванечку и мобилизую все внутренние резервы, готовясь к предстоящему разговору.
А время в квартире у Марка, как назло, тянется бесконечно долго. Я успеваю смыть косметику, переодеться в домашний флисовый костюм, заплести тугую косу и в третий раз закипятить чайник до того момента, как Северский уложит моего сына спать, насыплет корма Марли и тормознет посередине кухни и примется внимательно меня изучать.
— Ань, что не так? Рассказывай.
Качнувшись с пятки на носок, негромко произносит Марк, а я беззастенчиво его разглядываю.
Мощные ладони. Длинные сильные пальцы. Упрямый подбородок. Четко очерченные скулы. Босые ступни.
Красивый он. До безумия. И не мой. Больше не мой.
— Северский, ответь мне, пожалуйста, честно на один вопрос, — выпаливаю срывающимся голосом и беру паузу, чтобы продышаться.
— Задавай.
— Это правда, что Карина беременна от тебя?
Глаза Марка начинают бегать туда-сюда, и этого мне оказывается достаточно. Тупая боль трансформируется в острую и безжалостно выкручивает наружу суставы.
Что ж, недолго музыка играла. История Золушки закончилась у мешка с чечевицей и кареты, превратившейся в тыкву. Без «долго и счастливо».
— Резникова, действительно, ждет ребенка, — Северский тщательно подбирает слова, я же отступаю назад и упираюсь бедром в стол. — Но я не уверен, что он мой.
Ухмыляюсь горько, словно проглотила целиком лимон, и наблюдаю за тем, как рушатся взлелеянные мной надежды и построенные воздушные замки.
Все-таки насколько у мужчин все просто. Откреститься от женщины и ее ребенка. Выставить на улицу. Развестись.
От всей этой ситуации я ловлю мерзкое чувство дежавю и в защитном жесте сцепляю пальцы в замок.
— Ань, беременность Карины ничего не меняет. Я не собираюсь бросать вас с Ваней. Я буду перечислять ей деньги. Буду помогать. Но возобновлять с ней отношения я не намерен.
Марк говорит твердо и четко, словно давно все решил и не рассматривает других вариантов, только его слова совсем меня не успокаивают.
Катя лишила моего сына отца. И меньше всего я хочу превратиться в такую же разлучницу и похитительницу чужих мужчин.
— Хорошо.
— Это все?
— Все. А что еще ты хочешь от меня услышать?
— То, например, откуда ты узнала про Резникову.
— От твоей матери. Жаль, что ты не рассказал мне обо всем сам. Но это уже не важно. Будешь чаю?
Мне, на самом деле, больше нечего добавить, поэтому я наполняю чашки и ставлю их на стол. Северский пытается меня поймать и усадить на колени, но я отстраняюсь.
Все наши счастливые моменты, откровенные беседы по ночам, планы на будущее, скользящие вдоль позвоночника пальцы, хриплые стоны, теперь кажутся сплошной фальшью.
Если Марк упорно скрывал от меня факт беременности, о чем еще он врал?
— Ань, я очень виноват в том, что сразу не признался тебе во всем. Хотел, как лучше. Получить результаты теста ДНК. Верь мне, пожалуйста.
— Верю.
Вру, конечно. Не верю больше никому.
— С нами же все будет в порядке? Правда?
— Я сегодня посплю одна. Ладно?
Я намеренно отвечаю вопросом на вопрос и ухожу из кухни и скрываюсь в спальне до того, как Северский успеет меня переубедить и снова очаровать. Усыпить бдительность сладкими словами и лишить рассудка страстными прикосновениями.
Закусив нижнюю губу, я плачу в подушку, а наутро поднимаюсь до будильника и мониторю с десяток сайтов, предлагающих аренду жилья. На двенадцатом мне везет.
— Здравствуйте. Я по поводу квартиры на Троицкой. Не сдали еще?
— Доброе утро. Нет. Можете сегодня подъехать посмотреть.