Страница 23 из 74
Глава 12
Аня
Я чувствую, что заигрываюсь.
Чересчур правдоподобно вживаюсь в роль фиктивной невесты и норовлю уплыть далеко за буйки, где меня унесет подводным течением.
Я преступно часто вспоминаю поцелуй, которым меня наградил Марк на Таниной свадьбе, и который до сих пор обжигает губы. Ищу глубинные мотивы в его заботе, которой он меня окружил. И даже примеряю на себя его фамилию.
— Стоп, Аня! Хватит!
Я жестко одергиваю себя, как будто мне мало одного предательства. И отправляю постоянным клиентам рассылку о праздничных скидках на годовой абонемент, невольно воскрешая те события, которые мозг предпочитает забыть.
Вереницу девиц, сменившихся в постели у Северского. Роскошные букеты, с которых он начинал любые ухаживания, не умещавшиеся в руках. Пафосные рестораны, где я лично бронировала столики для него и его пассий. И неизбежные расставания, которые разбивали девичьи сердца в крошево.
Марк отряхивался, словно ни в чем не бывало, и двигался вперед. А несчастные брошенки обрывали наш телефон, умоляя соединить их с боссом.
В отличие от шефа, часто путающего имена, я могу перечислить всех тех, кого я застала за время работы здесь.
Лида. Хорошенькая флористка с озорными ярко-рыжими кудряшками.
Маша. Студентка последнего курса магистратуры, мечтающая о выдающейся карьере адвоката.
Оля. Профессиональная танцовщица, страдающая расстройством пищевого поведения.
Катерина. Владелица модельного агентства с гипнотическими небесно-синими глазами.
И, наконец, Карина, возомнившая себя богиней. Она свято верила, что никто не скинет ее с вершины Олимпа. Мысленно она уже надела обручальное кольцо себе на палец и поставила штамп в их с Северским паспорта.
Каждая из этих историй выжжена каленым железом у меня на подкорке. Они мое спасение и оберег от необдуманных решений.
Именно поэтому я щипаю себя за запястье, возвращаясь на бренную землю, и принимаюсь искать жилье. Просматриваю несколько десятков сайтов в надежде наткнуться на что-то стоящее, но суровая реальность прикладывает меня кувалдой.
В преддверии Нового года ничего нормального не отрыть. А те редкие варианты, которые попадаются на пятой и седьмой странице браузера вряд ли заслуживают внимания.
— Слишком далеко. Слишком дорого. Слишком неблагонадежно. Да мы же не поместимся здесь с Ванькой и с Марли.
Я выдыхаю тоскливо, изучая крошечную студию со старой мебелью и уродливым трюмо, и вздрагиваю, когда тяжелые ладони ложатся мне на плечи.
Ток прошивает вытянувшееся в струну тело. Мурашки рассыпаются вдоль позвоночника. Внутренности скручивает узлом.
Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит у меня за спиной. Запах лимона и розмарина, смешанный с морозной свежестью, я узнаю из тысячи.
— А это еще что тут такое?
Вроде бы легкомысленно интересуется Северский, но за этой показной беспечностью скрывается сталь, которую он тут же и демонстрирует.
— Славина, ко мне в кабинет. Живо!
Тихо командует босс, обжигая шею горячим дыханием, но у меня в голове его шепот звучит колокольным набатом.
Я судорожно сглатываю, комкаю ткань юбки и нехотя поднимаюсь с места. Я бреду за Марком на негнущихся ногах, словно загнанная лань, и теряюсь, когда он мягко усаживает меня в кресло и идет варить кофе.
Совсем как в тот день, когда я попросила его притвориться моим мужем.
Флешбеки накатывают на меня волнами. Картинки мелькают, как цветные стеклышки в калейдоскопе. А капучино с воздушной пенкой и вовсе ломают остатки спокойствия.
Так что я вцепляюсь в кружку, как утопающий в спасательный круг, и смотрю на Северского из-под полуопущенных ресниц.
— Тебе плохо со мной?
— Нет. С чего ты взял?
— Зачем бы ты еще стала искать квартиру.
Резонно замечает Марк, а я тяну ноздрями умопомрачительный аромат кофейных зерен и мешкаюсь.
Потому что никак не могу признаться в том, что его присутствие слишком сильно меня будоражит и заставляет строить воздушные замки, которые я совершенно точно не имею права строить. Учитывая измену, развод и пошатнувшуюся веру в мужчин.
Поэтому я осторожно отпиваю горячий напиток и выдаю полуправду.
— Мне кажется, что я тебя обременяю.
— Когда кажется, креститься надо, Славина. У меня огромная хата, в которой можно разместить целую роту солдат. И уж поверь, вы с Ванькой ничуть меня не стесняете. Тем более, Новый год скоро. С кем его надо встречать? Правильно, с семьей. А я тебе кто? Семья. Жених, как-никак.
Ухмыляется Северский уголками рта и подхватывает на руки просочившегося за нами в кабинет и сидевшего все это время тихо Марли. Марк вальяжно почесывает щенка за ухом, проходится подушечками пальцев по мягкой холке и выглядит таким умиротворенно-довольным, что я не нахожусь, что ему возразить.
А потом на экране моего мобильного высвечивается сакральное «мама» и вынуждает забыть вообще обо всем.
Она никогда не звонит мне в разгар рабочего дня, поэтому повод, вынудивший ее отступить от привычки и нарушить график, который она неукоснительно соблюдает, должен быть по-настоящему весомый.
— Аня, и как это все понимать? — слышится в трубке и не предвещает мне ничего, кроме выволочки.
— Что, мам?
— Почему я узнаю от чужих людей, что вы с Олегом разводитесь? Вы разводитесь?
— Да.
Высекаю грубо и замолкаю. Мне не нравится ни ее тон, ни недовольное сопение, которое выливается в режущий по нервам вопрос.
— И когда ты собиралась мне сообщить?
— При личной встрече.
— Подумай о сыне и помирись с мужем, Аня, — напористо требует мама, а у меня все существо взрывается возмущением.
— Он мне изменил! Изменил, слышишь?
— Всякое бывает. Сама виновата. Превратилась в клушу-наседку. Себя распустила. А мужчину надо всегда держать в тонусе. Баловать. Сюрпризы делать. Вот когда ты ему в последний раз устраивала ужин при свечах?
Мама продолжает давить, прокатываясь танком по моей самооценке, и даже не понимает, как больно ранят ее слова.
Так что я просто отбиваю звонок и выключаю телефон, потому что банально не могу терпеть ее упреки. Брошенные фразы осколками стекла проходятся по сердцу. Едкие слезы текут по щекам, отчего фокус размазывается.
— Ань, мама, да? Обидела?
Бархатистый голос доносится до меня сквозь плотный туман. А следом заботливые руки сгребают меня в охапку и несут к другому креслу, словно пушинку.