Страница 75 из 187
Её глаза, которые сейчас смотрят на меня с обожанием, будут смотреть на него. Её руки, которые тянутся ко мне, будут обнимать его. Её тихие ночи будут принадлежать ему. Она будет любить его чистой, светлой любовью, которой я никогда не смогу дать и которой никогда не заслужу. И я буду завидовать. Я буду ненавидеть. Своего же собственного ребёнка.
Я стану отцом. Таким, каким был мой отец. Холодным, язвительным. Или же — одержимым тираном, пытающимся контролировать каждый шаг своего сына, чтобы он не увёл у меня её любовь. Я утону в этой грязи. В этой болезни.
Я не могу этого допустить. Лучше я буду тем монстром, который сбежал. Который бросил. Лучше она будет ненавидеть меня, чем я сломаю её и этого ребёнка, пытаясь заставить их обоих любить меня так, как я не умею.
От своих мыслей я впал в ярость, от того что её заберёт какой-то ебанный ребенок. Я разрушил весь пентхаус. Я пробил пулями все стены, разбил всё, что можно было разбить, разломал все, что ломается.
Меня от всего этого отвлек звонок на телефон, я быстро ответил и прорычал с яростью:
— Что ещё?
— Босс, — начал нервно Шон, а на его фоне что-то кричал Лиам. — Тут дело такое, что кажется, что Виолетта сошла с ума.
— Что там у вас, быстро говори! — крикнул я, подходя к входной двери и вышибив её просто ногой.
— Шарлотта, видимо, накачана снотворным, а вот Сильвио, — говорил Шон, его холодный голос дрожал. — Он лежит в подвале на стуле, связанный и с пробитой бошкой. Тут столько крови.
Шон посмеялся, но затем перестал сразу же.
— Я еду, — проговорил быстро я и сел в машину, кивнув водителю. — Посмотри по чипу, где она находится.
— Будет сделано, — ответственно он произнес, но я слышал, как кто-то пинал что-то.
Видимо, они устроили чистку. Как мило. Сейчас совершенно не до этого.
Машина рванула с места, едва я захлопнул дверь. Я сидел на заднем сиденье, сжимая и разжимая окровавленные кулаки. По стеклу тонкими ручейками стекал дождь, размазывая огни города в грязные, кровавые пятна. В ушах всё ещё стоял гул, смешанный с бешеным стуком сердца.
— Координаты передали, босс, — голос водителя был глух и подчёркнуто нейтрален. — Она на Бруклинском мосту. Стоит на самом краю.
Мои пальцы впились в кожу сиденья. Край. Это слово отозвалось в животе ледяной пустотой.
— Гони. Все красные — проезжать. Всех — давить. Ясно?
— Так точно.
Машина взвыла, резко вильнула и вписалась в встречную полосу, вызывая визг тормозов и клаксонов. Я не видел этого. Я видел её. На краю. Стоящую над чёрной, ледяной водой.
Особняк промелькнул за окном как призрак. Я даже не смотрел в его сторону. Ворота были распахнуты, на подъездной аллее метались фигуры людей, освещённые мигалками машин. Я мельком заметил Шона — он стоял, опёршись руками о колени, с улыбкой. Рядом Лиам в ярости пинал тело Сильвио. Была «чистка».
Мне было плевать.
— Не останавливаться! — рявкнул я, когда охранник у ворот сделал шаг к машине.
Он отпрыгнул назад, и мы вынеслись на шоссе, оставив особняк позади. Всё это — трупы, кровь, предательство — было теперь просто фоном. Ничто по сравнению с той пропастью, в которую она сейчас смотрела.
— Свяжись с её телефоном! — приказал я, и мои пальцы сами собой сжались в беспомощные кулаки. Власть, миллионы, пистолеты — всё было бессильно против того, что происходило сейчас на том мосту.
Водитель что-то пробормотал в гарнитуру, потом обернулся ко мне, и его лицо было пепельно-серым даже в полумраке салона.
— Не отвечает, босс. Или выбросила, или...
Я не дал ему договорить. Сквозь стиснутые зубы выдохнул единственное, что имело сейчас значение:
— Просто гони быстрее.
Машина с визгом тормозов замерла, едва не врезавшись в ограждение. Я вылетел из неё, даже не захлопнув дверь.
И увидел её.
Она стояла спиной ко мне на самом краю парапета, вышедшая за пределы ограждения. Хрупкий силуэт на фоне грязного нью-йоркского неба.
Всё внутри меня сжалось в один сплошной, ледяной ком ужаса. Я сделал шаг вперёд, и гравий громко хрустнул под подошвой. Она не обернулась. Казалось, она не дышала, полностью слившись с пустотой, в которую смотрела.
— Льдинка... — сорвалось с моих губ хриплым, чужим шёпотом. Звук был тут же унесён ветром.
Она не шелохнулась. Было страшно даже дышать, чтобы не спугнуть, чтобы малейший звук не стал тем самым толчком, который унесёт её вниз.
Я замер в нескольких метрах от неё, парализованный этой тишиной. Впервые в жизни я чувствовал себя абсолютно бессильным. Не было врага, которого можно уничтожить. Не было сделки, которую можно заключить. Была только она и бездна.
Виолетта
Я услышала визг шин, резкий и пронзительный. Потом грохот захлопнувшихся дверей. Но я не обернулась. Мне было плевать. Я смотрела только вниз, на тёмную, холодную воду. Она казалась такой спокойной. Тишиной. Концом.
— Слезь, — Его голос прорвался сквозь шум ветра и города. Он был громче, и в нём дрожала та самая нотка. Ужас.
Медленно я повернула голову. Он стоял недалеко. Без гипса. Его руки были в крови, рубашка порвана, а на лице застыла маска такого отчаяния и ярости, что даже мою пустоту это пронзило ледяной иглой. Он снова бушевал. Опять что-то крушил. Но теперь мне было абсолютно, окончательно наплевать.
За ним, словно из-под земли, выросли машины. Они перекрыли мост со всех сторон, отсекая меня от всего мира стальным кордоном. Из них высыпали люди. Я увидела Шона и Лиама. Они бежали первыми, их лица сначала светились каким-то торжеством — видимо, «чистка» прошла успешно. Но потом их взгляды упали на меня.
Их ноги замерли на месте, как вкопанные. Все выражения слетели с их лиц, сменившись на шок и оцепенение. Они застыли за спиной Энтони, словно тени.
И теперь на меня смотрела целая дюжина глаз. Дюжина затаивших дыхание людей. Они смотрели с осторожностью, с которой смотрят на сумасшедшего, готового в любой момент сорваться в пропасть. Как на хрупкое, опасное и непредсказуемое существо, которое нельзя спугнуть ни единым звуком.
А я просто стояла на краю. Между их миром и своим концом. И ветер рвал мою одежду, пытаясь сделать последний, решающий толчок.
— А смысл? — мой голос прозвучал громко и чётко, разрезая шум ветра и отдалённый гул города. Он был плоским, пустым, без единой трещинки эмоций.
— Есть смысл! — его ответ был низким, прорычаным сквозь стиснутые зубы. Он сделал медленный, крадущийся шаг вперёд, думая, что я не замечу. Я заметила.