Страница 63 из 187
Я сняла майку и теперь оставалась полностью голой перед ним. Его рука сжала мою грудь, а пальцы занялись соском, он потеребил его между большим и указательным. Мои соски затвердели, я стала дышать чаще. Губы Энтони растянулись в улыбке, его рука соскользнула с груди и потянулась вниз по животу, а затем к моей промежности. Я перестала дышать. Его рука прошлась по моей промежности, ощущая мою влагу, а пальцы прошлись по половым губам, стимулируя их, и затем он ввел палец внутрь меня. Я вздрогнула. Он сжал губы и начал чуть двигать пальцы, от чего я становилась ещё влажнее.
— А теперь, — прохрипел он, приподнимая меня.
Я опустилась на него. Медленно, мучительно, давая каждому сантиметру его длины разрывать меня изнутри. Это было болезненно-сладостное чувство растяжения, наполнения, абсолютного поглощения. С моих губ сорвался прерывистый, сдавленный стон, когда он вошел в меня до конца.
Я ощутила его полностью — каждую пульсацию, каждую прожилку, каждый изгиб, идеально подходящий мне. Он резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, и его веки на мгновение дрогнули, выдав испытываемое им наслаждение.
Я замерла на секунду, привыкая к этому чувству полного единения, к тому, как он заполняет все. Потом, опираясь ладонями о его мощную грудь, я начала двигаться.
Сначала это были робкие, неуверенные движения вверх — едва отрываясь от него, чувствуя, как его длина почти покидает меня, оставляя жгучую пустоту. А затем — падение вниз. Мягкое, но уверенное, снова принимая его в себя, все глубже и глубже.
Он вошел в свой ритм, его бедра встретили мое движение, помогая мне, направляя, поднимаясь навстречу моим опусканиям с резким, точным толчком. С каждым движением нарастала волна. Я поднималась выше, почти освобождая его, чувствуя прохладу воздуха на влажной коже, а затем снова опускалась, с резким выдохом и глухим стоном.
Его рука на моем бедре теперь не просто держала, а контролировала мой темп, то ускоряя, то замедляя его, то заставляя меня опуститься резко и полностью, чтобы я почувствовала, как он упирается в самую глубь. Мое тело покрылось испариной, волосы прилипли к вискам и шее. Дыхание стало частым и прерывистым, превратившись в серию коротких стонов и вздохов, вырывающихся синхронно с нашими движениями.
Я откинула голову назад, полностью отдавшись ощущениям — трепету в животе, нарастающему огненному комку удовольствия, фрикциям его тела внутри моего. Он смотрел на меня, его взгляд был прикован к моему лицу, сметанному наслаждением, к груди, колеблющейся в такт нашим яростным движениям. Его собственное дыхание было хриплым, на лбу выступили капли пота.
— Льдинка, блядь... — его голос прозвучал низко, почти как рычание, и его пальцы впились в моё бедро еще сильнее, заставляя меня двигаться быстрее.
Я уже не контролировала себя. Тело двигалось само. Мир сузился до кровати, до его тела подо мной, до этого безумного, сладостного трения, заставляющего вихриться мысли и сжиматься живот в предвкушении пика.
Я ускорилась, моё тело выгнулось, а голова откинулась назад. Я двигалась резко. Мои бедра делали круговые движения, и тогда я получила его стон. Стон, который постоянно сводил меня с ума, заставляя расстраиваться и потонуть ещё глубже в этой тине. Я посмотрела на него, его губы были чуть приоткрыты, и тогда склонилась и поцеловала его, не прекращая движения.
Его ноги уперлись в матрас пятками, мышцы бедер и пресса напряглись, как тетива. И всё изменилось. Пассивное принятие сменилось яростной, хищной атакой. Он перестал просто позволять мне двигаться и начал диктовать свой ритм. Властный, неумолимый, сметающий всё на своём пути. Каждый его толчок снизу вверх был точным, мощным, глубоким.
Он входил в меня с такой силой, что моё тело податливо прогибалось в арке, а с губ вырывались не стоны, а короткие, надрывные выкрики, которые он тут же ловил своим ртом.
Наши губы встретились вновь в жаждущем, влажном поцелуе. Это уже не было нежностью. Это была битва, яростный танец двух голодных друг до друга существ. Наши языки сплетались, скользили, воевали и мирились, повторяя бешеный ритм наших тел.
Я могла чувствовать его низкое рычание прямо у себя в груди, в самом сердце, ощущать его прерывистое, горячее дыхание на своей коже. Он не просто был внутри меня. Он заполнял собой всё. Каждый толчок отзывался глухим эхом во всём моём естестве, заставляя трепетать каждую клеточку, каждое нервное окончание.
Рука его, обхватившая мое бедро, была как стальные тиски, не позволяющие уйти ни на миллиметр, заставляя принимать его всю ту ярость, всю ту страсть, что вырывалась из него наружу.
Мир расплылся, потерял четкие очертания. Существовало только это: звонкий стук наших тел, хриплое дыхание и всё нарастающая, сжимающая всё внутри пружина наслаждения. Он выбивал из меня всё: мысли, страх, память. Оставлял только животное, всепоглощающее чувство, белое и слепящее изнутри.
Всё было окончено. Последняя, оглушительная волна наслаждения прокатилась по моему телу, заставив его содрогнуться в мелкой судороге. Внутри всё сжалось, судорожно и цепко, удерживая его, не желая отпускать. Из горла вырвался низкий, сдавленный стон — звук полного, абсолютного саморазрушения и блаженства.
В ответ его тело напряглось подо мной. Глухое, животное рычание, идущее из самой глубины его груди, стало моим последним причастием. Он совершил несколько последних, глубоких толчков, будто желая впечатать себя в самую мою суть, оставить отметину навсегда. Но он давно уже оставил там метку.
И затем — излияние. Теплая, сокрушительная волна изнутри, разливающаяся по самым сокровенным уголкам, стирающая границы между нами.
Силы окончательно покинули меня. Я вся обмякла и тяжело, безвольно рухнула на него грудью, чувствуя под щекой бешеный стук его сердца в такт моему собственному. Воздух свистел в легких, я ловила его с трудом, как рыба, выброшенная на берег океаном наслаждения.
Мир сузился до темноты за закрытыми веками, до влажной кожи. Его большая, теплая ладонь мягко, почти невесомо легла на мою спину. Он не говорил ни слова. Просто водил рукой от плеча до поясницы и обратно, успокаивающе, бесконечно нежно. Этот медленный, ритмичный жест говорил обо всём лучше любых слов. Он говорил: «Я здесь. Всё хорошо. Ты со мной».
И в этой тишине, под его ладонью, под его тяжелым и спокойным дыханием, я нашла свой потерянный рай.
— Я люблю тебя, — прошептала я почти неслышно.