Игра с огнём: Тень его сердца

Я удивлённо посмотрела на Шона, не веря своим ушам и его словам. Энтони что сделал? Перетащил лежанку Графа к себе в комнату?

— А тот особняк, который Энтони разгромил, он просто стоит и ждёт ремонта, ну либо же Энтони его снесёт и прикажет построить новый. Там осталась целой только твоя комната, — продолжил Шон с улыбкой.

— А Сильвио и Шарлотта? — я чуть нахмурилась.

— Виолетта, не ревнуй Энтони к Шарлотте, потому что его не привлекают рыжие, а Шарлотта не хочет быть с ним. Она пыталась тебе тогда объяснить, когда ты прошла мимо неё, а потом я выслушивал её слёзы, что ей жаль, что так получилось. Она не пытается его соблазнить или что-то такое. Сильвио её попросил, чтобы она показала Энтони какую-то фотографию, вроде как со старой шуткой, а Энтони посмеялся лишь для виду, — спокойно говорил он. — Сильвио же во время твоего побега ликовал, ходил с улыбкой, и один раз его чуть не убил Энтони, но мы удержали его с другими телохранителями.

Сейчас я чувствовала себя такой дурой. Такой психованой истеричкой. Мне стало так стыдно за то, что я, не разобравшись в ситуации, просто ушла и оставила их всех. Боже, какая я дура.

— Шон, а ты можешь мне принести поесть? — я со смущением за свой поступок спросила у него.

— Поесть? Да, конечно, я спрошу у врачей, что тебе можно сейчас, а что нельзя, — он улыбнулся и встал.

— Шон, — остановила его я голосом, когда он уже подходил к двери.

— Да? — он повернулся ко мне.

— Спасибо, — я прошептала. — Спасибо, что всегда пытаешься меня защитить и относишься ко мне хорошо. И пожалуйста, скажи мне сразу, как Энтони придёт в себя.

— Всегда пожалуйста, Виолетта. Ты мне как родная уже, — он улыбнулся и вышел из палаты.

Через некоторое время Шон вернулся с жидким супом на подносе и теплым чаем. Вид у него был странный, смесь отвращения и непонимания. Я посмеялась.

— Они сказали, что только такое дерьмо можно, — недовольно сказал он и поставил поднос на тумбочку рядом с койкой. — И кто вообще ест такое?

Я тихо посмеялась, все ещё боясь, что будет больно, а затем Шон помог мне сесть. Хоть было и больно, но я терпела. Мне нужно поесть. Мне точно нужно поесть.

— Выглядит и правда дерьмово, — я улыбнулась.

— Ты и правда будешь это есть? — выгнул он бровь и посмотрел на тарелку супа с отвращением.

— Придется, мне ведь надо сил набираться, — со вздохом я и он протянул мне тарелку.

Я стала есть, и на удивление оказалось, что суп питательный и вкусный.

— Шон, а почему ты смотрел на Алессию? — неожиданно спросила я, заставив его врасплох.

Он замер, кажется, даже побледнел, чтобы слиться со стенами палаты, а затем прокашлялся и пробубнил:

— Ты не подумай, она мне не нравится, да, она красивая, но смотрел я чисто из-за интереса к тому, разговаривала ли она с тобой или нет.

— Только из-за этого? — я прищурилась и закинула ложку супа в рот.

— Да, только из-за этого, — сказал он твердо и искренне. — Ладно, я пойду, загляну ещё к Энтони, может, очнулся, а потом надо ехать разбираться с Испанией, потому что это явно сделали они.

Я кивнула, и Шон ушел. Доев, я убрала тарелку супа и взяла чай. Теплый напиток проскользнул по моему горлу и дошел до желудка, наполнив его теплотой. Казалось, что мне становилось лучше.

Через полчаса, как ушел Шон, в палату вошёл главный врач с папкой в руке. У него была улыбка мягкая и теплая, он остановился напротив моей койки и кивнул в знак приветствия.

— Виолетта Блейз, — его голос был официальным. — Как себя чувствуете?

— Мне уже лучше, но тело ещё болит, — я улыбнулась.

— Это очень хорошо, а живот? Как живот? — он посмотрел на мой живот под одеялом. — Не болит?

— Живот? Нет, но совсем чуть-чуть, — прошептала я.

— Это очень хорошо! — он воскликнул, а затем открыл папку документов и посмотрел в них. — У меня для вас есть новость.

— Какая? — с улыбкой спросила я. — Что я уже выздоравливаю, да? Я просто так не люблю больницы.

— Вы беременны, — он радостно и счастливо это так сказал, что я замерла.

Я просто застыла с открытым ртом. Сердце перестало биться, и я забыла, как дышать. Ладошки вспотели, а затем, словно под скоростью, моё сердце забилось быстрее, и на аппаратах это показалось мгновенно. Врач обеспокоенно посмотрел на меня.

— Виолетта, не волнуйтесь, — прошептал он с беспокойством. — Вам нельзя сейчас волноваться.

— Беременна? — спросила я с шоком.

— Да, вы беременны, а срок маленький. Всего четыре недели, — он улыбнулся. — Поздравляю вас.

Я все ещё не могла в это поверить. Все эти дни я отгоняла эту мысль, как могла. Пыталась не верить в это и заставить верить свое тело в то, что я не беременна. Но оказалось, что все зря. Я беременна. Беременна от Энтони. Я ношу ребенка от Энтони.

— Доктор, — прошептала быстро я, выходя из шока. — Прошу вас, никому не говорите. Вообще никому. Никогда и никому.

Он посмотрел на меня удивлённо, а затем с непониманием качнул головой.

— Хорошо, как скажете, — он улыбнулся.

— И как там результаты? Как показатели? — прошептала я дрожащим голосом.

— Случай был тяжелым. Был риск выкидыша, но ваше тело будто выковано из стали, и оно продержалось после такого стресса, и все у вас в порядке. Плод осмотрели, развивается так, как нужно, у вас все идёт хорошо, — он улыбнулся. — Главное, чтобы вы больше не стрессовали, вам не положено.

— Да-да, я понимаю это прекрасно, — я покивала быстро головой. — Спасибо.

Врач кивнул и пошёл к двери. Дверь закрылась за врачом с тихим щелчком, но звук будто прозвучал в другой вселенной, в другой реальности. Та, в которой я только что существовала, рассыпалась в прах, и на ее месте возникла новая, пугающая и невероятная.

В ушах стоял нарастающий звон, заглушавший даже писк аппаратов, которые всего минуту назад фиксировали бурю внутри меня. Я неподвижно лежала, вперившись взглядом в скучный белый потолок, но не видя его. Внутри была лишь пустота, мгновенно выжженная шокирующей новостью, и оглушительный гул непонимания.

Беременна.

Слово эхом билось о стены моего онемевшего сознания, не находя выхода. Оно было чужим, тяжелым, нереальным. Это не могло быть правдой. Это было не со мной.

Затем инстинкт оказался сильнее паралича. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, пошла по руке. Я медленно опустила ладонь на живот, туда, где под тонким слоем больничной ткани и одеяла пряталась новая жизнь.