Игра с огнём: Тень его сердца

12. Тихий апокалипсис

Я смотрела в его голубые глаза и просто затвердевала по всему телу. Кажется, что ему насрать, и он дальше кружит нас в танце. Его рука поглаживает мою поясницу, а сам ещё ближе притягивает к себе. Его голова чуть склонилась, чтобы наши взгляды были напрямую. Моё сердце пропускало удары один за другим.

Я хотела отстраниться, но он не дал, он ещё ближе прижал к себе и покрутил меня. Я делала всё на автомате.

— Отпусти, — прошептала я.

— Нет, Виолетта, — прошептал он в ответ, и его глаза стали загораться гневом. — Не отпущу. Тебе достаточно было свободы, с этого мероприятия ты уйдешь со мной. Тем более, Граф скулит каждый день.

Назвал меня по имени, а не «Льдинка». Значит, он злится, и это как-то больно.

— Я не пойду с тобой, — прошипела я, сжимая его плечо. — Не заставишь.

Я чувствовала, как мне стало плохо, как желудок стал сжиматься, а ноги становились ватными. Я вцепилась в Энтони, чтобы не упасть. Он посмотрел на меня и чуть улыбнулся, а затем отпустил; я чуть не упала, но схватилась за него.

— Ты пьяна, — прошептал он.

— Нет, — я нахмурилась и собрала всю свою силу, чтобы не упасть, и отстранилась. — Я не пьяна.

Он посмотрел на меня с недоверием и пожал коротко плечами, а затем с улыбкой ушёл. И что это сейчас было? Чисто объявление, что он тут? Пошёл он к чёрту.

Ко мне подошла Элеонора и взяла за руку, повела к диванчикам. Как же я благодарна ей за это, что она увидела, что мне плохо.

Я села на диванчик, а она рядом. К нам подошла Алессия и Кармела.

— Ты выглядишь плохо, — нахмурилась Алессия и посмотрела на Элеонору.

— Ветта, ты бледная, — прошептала Кармела, когда села рядом со мной. — Ты вообще ешь? Тебе надо еду. Алессия, принеси ей что-то.

— Нет, — резко сказала я, потому что понимала, что если я съем сейчас что-то, то это сразу выйдет наружу.

Они на меня вдвоём посмотрели с вопросом, а я заставила себя улыбнуться, чувствуя, как рвот подходит к горлу. Я дышала через нос, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Чем вы там её пичкаете? — прошипела Алессия, обращаясь к Элеоноре.

— Пичкаем? Ты в своём уме? — недовольно, с раздражением Элеонора фыркнула. — Никто ничем её не пичкает, у неё это ещё давно.

— Элеонора, — прошипела я. — Тихо.

— Ветта, ты меня пугаешь, — нахмурилась Кармела, а затем повернула моё лицо к себе. — Когда у тебя были месячные?

— Спроси лучше, были ли они у меня за последние полгода, — я усмехнулась. — Я не беременна, Кар.

— Мне кажется, что ты беременна, — прошептала Алессия, а Кармела кивнула.

Элеонора посмотрела на меня и, закусив губу, согласилась с ними. Я уставилась на них, выгнув бровь, а затем покачала головой и спокойно сказала:

— Я не могу быть беременной. Энтони колол противозачаточные. А месячных нет, потому что стресс.

— Ветта, противозачаточные не всегда помогают, — вздохнула Кармела.

— Моя мама тоже ей об этом говорила, — прошептала Элеонора.

Я резко встала, так что у меня закружилась голова. Алессия быстро взяла меня под локоть, чтобы я не упала.

— Неделю назад Энтони колол мне противозачаточное, как я могу быть беременной? — прохрипела слабым голосом я. В глазах стали появляться звёздочки, я понимала, что я сейчас упаду в обморок, потому села на диван обратно.

— Если плод уже был в тебе, то противозачаточные тут не помогут, — покачала головой Кармела. — Сделай тест. Так будет лучше.

Тест? Я не хочу делать тест, потому что понимаю, что я не беременна. Я не могу быть, блядь, беременной. Просто не могу. Я бы, может, почувствовала? Я не беременна, и точка.

— Сделаю, — буркнула я, чтобы они от меня отвалили. — Но не сейчас.

К нам подошёл Лючио, а затем Кармела, Алессия и Элеонора ушли, оставив меня одну с Лючио. Он сел рядом и посмотрел на меня, а затем сказал спокойным голосом:

— Виолетта, ты неважно выглядишь, это раз. А во-вторых, почему ты ушла от Энтони?

Я посмотрела на Лючио, пытаясь прочитать в его спокойном лице насмешку или искренность. Он сейчас шутит? Серьёзно всё это говорит?

— Лючио, будто вы не знаете, какой Энтони, — промямлила я, отводя взгляд. — Потому и ушла.

— Виолетта, по тебе видно, что ты до сих пор думаешь о нём. По тебе видно, что ты хочешь к нему вернуться, — его голос был тихим, но твёрдым. — Ты любишь его, и это видно. Даже такого ублюдка, как он, ты полюбила. А любовь может менять людей, просто нужно время.

Он произнёс это тепло, почти по-отечески, отчего в горле встал комок.

— Я знаю, что Энтони не прекрасный принц и не хороший человек, но он и правда старался тебе открыться. Никто, кроме его семьи, никогда не знал, что делал с ним отец. Но ты ведь узнала. Он тебе рассказал, он доверился. Время лечит, Виолетта.

— Я знаю, что время лечит, — нахмурилась я, чувствуя, как защитная броня трещит по швам. — Но он ко мне относился с холодом, а когда Шарлотта что-то ему показывала, то он смеялся. Со мной он так не смеялся никогда.

— Ты думала, он смеётся, потому что ему интересно? — усмехнулся Лючио, но в его усмешке не было злобы.

— В его глазах был интерес, — фыркнула я, чувствуя себя глупо-ревнивой девочкой.

— Виолетта, Виолетта, — покачал головой он с какой-то жалостливой улыбкой. — Ты ведь даже не узнала, что она ему показывала. Ты просто ушла, как тебе сказал Сильвио, хотя знала, что тот пытается тебя прогнать из дома. Ты повелась на провокацию и ушла. Тебя обыграли.

Я сжала губы, не в силах возразить. Он был прав. Я бежала, как загнанный зверёк, даже не попытавшись бороться.

Лючио продолжил тихим голосом, полным теплоты и заботы, который заставлял верить каждому слову:

— В телефоне не было ничего такого, прям уж смешного. Шарлотта просто показывала ему какое-то видео, а Энтони даже сам не помнит, что там было. Почему он к ней относился тепло? Потому что она — семья. Она дочь консильере. А ты пока что ещё никто в его кругу. Он боится подпускать тебя слишком близко. Ты просишь, чтобы он открывался, не отпускаешь его после откровений, но нужно время, Виолетта. Иногда лучше ждать. Просто ждать, чем действовать сгоряча.

Его слова падали на благодатную почву. Сомнения, которые я гнала прочь, теперь набрали силу и звенели в висках. А вдруг? Вдруг всё было не так, как я решила?

— Лючио, пообещайте, что никому не скажете, — выдохнула я, посмотрев на него с мольбой.

Он молча кивнул, его взгляд стал серьёзным, предчувствуя что-то важное.