Страница 30 из 187
Я выискивала взглядом Алессию и Кармелу. Элеонора уже бежала к закускам, а точнее, быстро шла, взяв под руку Антонио. Доминик и Катерина вместе с Каспером и Вивианой пошли по залу. Я искала взглядом, и тогда на меня легли две руки. Я вздрогнула и обернулась. Две пары глаз уставилось на меня. Алессия и Кармела.
— Боже, вы меня напугали! — воскликнула я и выдохнула.
Кармела меня обняла, а Алессия смотрела с облегчением.
— Ветта, — прошептала Кармела. — Боже.
Я обняла её в ответ и поцеловала в щеку, она отступила, а затем меня прижала к себе Алессия.
— Алессия, — прошептала я, и мой голос дрогнул.
— Помолчи, — прошипела она. — Ты такая дура. Кармела ещё ничего не знает.
— Не знаю что? — влезла между нами Кармела, а затем скрестила руки. — Что вы скрываете?
Мы с Алессией переглянулись и поджали одновременно губы, не желая говорить, но я все-таки решила не держать в секрете.
— Я ушла от Энтони, — прошептала я.
— Как ушла? — она взяла меня за плечи. — К кому?
— К Доминику Риццо, — я закусила губу, а затем посмотрела ей в глаза.
— И ты молчала? — Кармела посмотрела нахмуренно на Алессию.
— Папа сказал, чтобы я не говорила. Ты и так постоянно на нервах из-за Нико, а тут ещё и Виолетта со своими приколами, — пробубнела Алессия.
Я влезла в разговор со своим поздравлением.
— Давайте не будем об этом. Алессия, милая, с днем рождения! — я поцеловала её в щеку, она улыбнулась. — Желаю тебе счастья. Тебе ведь теперь двадцать четыре?
— Ой, не напоминай, прошу! — она улыбнулась. — Спасибо.
Кармела обошла меня и посмотрела мне в глаза, сузив их до щелей.
— Ветта, ты снова за свои игры? — она нахмурилась. — Вы с Энтони своими страстями убьете.
— Я тоже так говорила, — вздохнула Алессия.
Я цокнула, а Кармела подошла ещё ближе и опустила голос до шепота, который едва было слышно:
— Решись уже наконец-то. Не мучай его и себя. Ты либо с ним навсегда, либо уходи навсегда.
— Отпустил бы он ещё меня, — проворчала я.
— Отпустит, когда ты ему надоешь. А вот с такими страстями ты никогда не надоешь ему, — она выпрямилась и вздохнула. — Можешь радоваться, он ещё не тут.
— Опаздывает? — я выгнула бровь.
— Проблемы с Испанией решает, — пробормотала Алессия. — Они же и нашей семьей войну устроили, а Энтони пока что взял их на себя. В его-то состоянии никто и не выживет.
Я поджала губы. Они говорят о его состоянии уже несколько дней. Что с ним сейчас? Какой он? А Граф?
Антонио подошел со спины Кармелы и Алессии, улыбнувшись мне.
— Виолетта, мне нужно срочно отвлечься, а то Элеонора меня замотает, — он хмыкнул, а затем взял меня за руку. — Прошу простить, Кармела Манфреди и Алессия Манфреди. Хочу забрать эту девушку как спасение от моей сестры на танец. И да, с днем рождения, Алессия. Прекрасно выглядишь.
Когда меня на танец повел Антонио, то я краем глаза увидела, что Кармела нахмурилась, а Алессия покраснела. Покраснела?! Что.
Антонио подвел меня на танцпол, а затем закружил в танце. Я едва поспевала от его ритма, но держалась.
— Ты даже не спросил, хочу ли я, — прошептала я.
— Ой, извини, но уже поздно, мы уже танцуем, — он улыбнулся и продолжил танец.
Я посмеялась тихо. Мы крутились вокруг оси, дышали в ритм музыки, гости поддерживали наш танец, начав танцевать тоже.
Воздух был густой от смеха, музыки и аромата цветов. Гости, сверкая улыбками и нарядами, образовывали живые, громкие группы. Со сцены лилась страстная песня, под которую так и хотелось танцевать. Общее чувство было лёгким, беззаботным и по-настоящему праздничным.
А затем произошла смена партнеров. Легкий толчок в спину, привычный для этого танца вихрь, и я, смеясь, сделала оборот, чтобы оказаться в руках нового кавалера. Я настолько влилась в этот ритм, в этот шумный, счастливый водоворот, что мне было так хорошо. Так знакомо. Так страстно и тепло.
Я инстинктивно положила руку на плечо партнера, всё ещё улыбаясь, и подняла взгляд.
И чуть не упала.
Всё тепло моментально покинуло тело, сменившись леденящим жаром. Кожа на спине мгновенно покрылась мурашками. Сердце, только что ровно бившееся в такт музыке, дико и беспорядочно заколотилось где-то в горле, вышибая дыхание. Ритм сменился — теперь это был дикий, панический барабанный бой.
Рука на моей талии была уже другой. Не легкой и ведущей, а твердой, властной, обжигающей даже через тонкую ткань платья. Она не просто лежала — она заявляла права.
Взгляд, холодный и пронзительный, как ледяная скала, приковывал к себе, не отпуская ни на секунду. Голубые глаза, лишенные всякой теплоты, буравили меня насквозь. Он видел не просто девушку, а свою собственность. В уголках его губ застыла не усмешка, а жесткая, безжалостная складка — обещание тотального контроля.
Мир сузился до размера танцпола, а музыка превратилась в далекий, невнятный гул. Существовали только он, этот шок и его пальцы, впивающиеся в мой бок.
Энтони.
Последний день.