Страница 29 из 187
Я чувствую, как мурашки бегут по коже, холодный пот проступает на спине. Этот стол, их смех, вкус еды во рту — все стало чужим, далеким, как будто я смотрю на них через толстое стекло. Они не видят? Не чувствуют, как пахнет опасностью этот изысканный конверт? Для них это вечеринка. Для Элеоноры — тусовка. Для меня — приговор.
Он идет за мной. Это не закончилось. Этот последний день. Он никогда не закончится. Он протянется в вечность, и в конце его будет ждать он. Энтони.
Я не могу пойти. Не могу. Но как отказаться? Под каким предлогом? Сказать, что больна? Они не поверят, заставят врача вызвать. Сказать правду? Выдать свой ужас? Нет. Никогда. Я одна в этом. Совершенно одна.
Вот он, его ответ на мое бегство. Не грубая сила, не штурм особняка. Изощренный, циничный ход. Приглашение, от которого не отказываются. Вечеринка. Как же я его ненавижу в этот момент. Ненавижу его холодный, расчетливый ум.
Все кончено. Мое короткое затишье. Мой обретенный покой. Он разбит вдребезги одним лишь произнесенным именем. Манфреди.
После того как мы поели, я выходила из столовой. Ко мне подбежала Элеонора.
— Пошли выбирать нам платья, — она с улыбкой подхватила меня под руку и повела в какую-то комнату.
Когда мы зашли, то там был словно бутик. Это не была гардеробная, это больше чем гардеробная. Это серьезно, просто магазин одежды, тут есть всё!
— Ого, — прошептала я и огляделась.
— Это мое и матери убежище, так сказать, — хихикнула она. — Тут есть всё, и каждый день дополняется, а старое уходит на пожертвование бедным семьям. Мы не отдаем то, что уже носили. Мы собираем то, что никогда не брали, и получается, что прям новая одежда попадает в руки малоимущим.
— Это очень мило, — улыбнулась я.
Это правда очень хорошо ведь. Они делают полезное, ведь мало кто может позволить себе хоть какую-то одежду. А тут они отдают свою. Дорогую! Чтобы люди носили и радовались.
— Ну всё, выбираем себе одежду, а потом еще придет визажист, — она захлопала в ладоши и стала выбирать себе платье.
Хоть в мыслях и Энтони, и эта встреча, но это же день рождения Алессии. Я должна. Я обязана.
Я выбрала себе платье глубокого винного цвета с акцентом на фигуру, корсетный верх. И длина платья в пол. Мне оно очень понравилось, а сидит просто идеально. Такого же цвета я выбрала туфли.
Элеонора выбрала под свои волосы мятное платье с корсетом и длиной до колена, оно было обтягивающим.
— Мы выглядим просто очаровательно, — она улыбалась во все зубы. — Теперь пошли к визажисту. Он должен скоро прийти.
Мы вышли из этой комнаты, хотя нет... Из этого магазина, вот так правильно. Затем мы пошли к ней в комнату, где, оказывается, нас уже ждал визажист. Мужчина одет стильно, у него усы завиты, и он очень специфичный. Он одарил нас улыбкой.
— Привет, Габриэл, — улыбнулась Элеонора.
— Здравствуй, красавица, — он потрогал свои усы и чуть склонился. — Сегодня у меня две прекрасных девушки! Ох, что же я сделаю с вашими лицами!
— Это Виолетта, — Элеонора указала на меня.
— Здравствуйте, — улыбнулась я.
— Прекрасная дама, прошу садись, начну творить искусство. Твое платье такое красивое! — воскликнул он и указал на пуфик перед зеркалом.
Я с улыбкой села на пуфик, и Габриэл стал творить свою магию визажиста. Он наносил все так, словно рисовал. Хотя визажист — это тоже по-своему роду художник, только он рисует на лице.
Через час я сидела уже с макияжем смоки айс, а волосы были собраны в красивую шишечку. Я была просто вау.
— Все готово! — он улыбнулся и снова потрогал свои усы. — Очаровательная красота. Элеонора, садись.
— Вау, Ви, — она расширила глаза, пробежалась по моему наряду и лицу, а затем села на пуфик. — Создавай свое творение, Габриэл.
Спустя время Элеонора превратилась в кошечку, под ее глаза это очень сильно подошло, а волосы красиво завиты. Она была такой красивой. Просто вау.
— Габриэл, ты чудо! — она улыбнулась.
— Toujours s'il vous plaît, — проговорил он на французском (всегда пожалуйста).
После этого Элеонора потащила меня на первый этаж, потому что время уже подходило к семи вечера. Когда мы спустились, то около двери в большой прихожей была Катерина в темно-зеленом платье, Доминик в черном костюме-тройке, Антонио в светлом костюме-тройке и рядом стояли мужчина и женщина. Мужчина был одет в черный костюм-тройку, голубые глаза и каштановые волосы. А женщина — с белокурыми волосами, глаза словно трава, а платье будто золотое. Я их не знаю. Кто они?
— Каспер! — воскликнула Элеонора и побежала к нему в объятия.
Мужчина открыл руки и улыбнулся, а затем прижал к себе Элеонору.
— Вивиана! — отошла Элеонора от Каспера и подошла к девушке, которая стояла рядом. — Ви, иди сюда!
Я подошла ближе и улыбнулась этим двум людям, они улыбнулись мне тоже.
— Это Каспер, мой старший брат, а это Вивиана, его жена. Мы уже говорили о них, — с улыбкой произнесла Элеонора.
— Да, я помню, — кивнула я.
— Попозже познакомитесь, нам пора ехать, не хочу заставлять их ждать нашего визита, — поправил галстук Доминик и подал руку Катерине. — Прошу, моя дорогая.
Я улыбнулась этому, и мы все вышли на улицу, а затем расселись по машинам, которые ждали нас около лестницы.
Я ехала в машине с Антонио и Элеонорой. Катерина и Доминик — в другой, а Каспер и Вивиана — на своей. И за нами еще пара машин охраны. И наконец-то мы выдвинулись.
И вот сейчас мои ладошки стали потеть, сердце стало биться быстро. Паника. У меня началась паника, и я открыла окно, чтобы впустить воздух. Элеонора с беспокойством посмотрела на меня и взяла мою руку, я улыбнулась ей.
Как я поняла, мы едем совершенно не в особняк Манфреди. Это явно потому, что дома у них Нико, чтобы ему не мешать, то Лючио снял просто какой-то большой ресторан или же использовал свой второй особняк.
Наконец-то мы подъехали через час к большому особняку в стиле Лючио, на парковочных местах было много машин. Я не удивлена.
Мы вышли все из машин, а затем пошли ко входу. На входе Доминик представился охранникам, и нас пропустили. Большие люстры, колонны, ковры красного цвета и канделябры были везде. Музыка играла по всему особняку, наполняя его еще большей атмосферой.
Мы прошли в большой просторный зал, где было много столиков с закусками и выпивкой. Гостей было навалом, знакомые мне лица.