Страница 28 из 187
11. Вихрь
Последний день
Сквозь темноту я слышала чей-то обеспокоенный голос. Меня били по щекам, я открыла глаза. Я не видела, чье это лицо, все было мутным.
— Ви! — кричала Элеонора. — Очнись, ну же! — она еще раз ударила меня по щеке.
Мои щеки стали гореть, а я застонала и открыла уже полностью глаза. Солнце полностью окутало комнату, и я уставилась на Элеонору. Голова болела.
— Боже, — прошептала она. — Да ты вся бледная.
— Все нормально, — прохрипела я.
Я встала, а она мне помогла. Приступ рвоты снова накатил на меня, я чуть не упала, когда сделала шаг.
— Я сейчас, — сказала я дрожащим голосом.
Она быстро мне помогла дойти до туалета. Мне пришлось проглотить рвоту, чтобы не загадить ковер. Я снова стояла около туалета на коленях, и меня выворачивало всю. Я не могла дышать, потому что нос был забит рвотой. Слезы скатились по щекам.
— Блядь, — прошептала Элеонора и быстро набрала мне воды в стакан. — Держи.
Я взяла стакан воды, а затем выпила залпом, но меня снова вырвало так, что вода не успела попасть мне в желудок. Я закашливалась в своей рвоте, тело дрожало, а руки цеплялись за ободок.
— Тебе надо врача. Это же ненормально, — обеспокоенно произнесла она.
— Нет, это просто на почве стресса, — я встала и подошла к умывальнику, чтобы умыться. — Все правда хорошо. Это просто из-за стресса.
— Я не уверена, — пробормотала она. — Ты могла отравиться, потому что вчера яйца на завтрак были не очень на вкус. Скорее всего, тухлые.
— Может быть, — хрипло поддержала ее я и набрала себе в рот воды. — Никому не говори, что я потеряла сознание, понятно?
— Хорошо, — кивнула она.
Вроде меня отпустило, и она помогла мне дойти до кровати.
— Вроде мне лучше, — я улыбнулась.
— Точно? — она выгнула бровь, и я кивнула. — Сегодня мой брат старший должен приехать. Познакомишься с ним.
Затем после этих слов она подошла к моему шкафу и выбрала мне одежду. Через несколько минут я переоделась, а затем мы спустились вниз в столовую, где была только Катерина.
— О, вы проснулись, — она с улыбкой сказала нам. — Садитесь завтракать и пошлите в сад.
— Опять цветы хочешь сажать, мам? — проворчала Элеонора.
— Не опять, а снова! — нахмурилась Катерина.
Я улыбнулась и стала есть. На удивление, еда заходила хорошо и без признаков тошноты.
— А где папа и брат? — спросила Элеонора тихим голосом, закидывая себе в рот сэндвич.
— Решают дела с поставками, — вздохнула Катерина и посмотрела на меня. — Виолетта, ты же не против пойти в сад?
— Совершенно нет, мне нравятся цветы, — улыбнулась я.
— Вот видишь, доченька, ей нравятся, а тебе бы только шот и шины, — цокнула Катерина, а Элеонора посмеялась.
Спустя время завтрак закончился. Мы оделись и вышли на улицу. Прохладный воздух наполнил мои легкие, и мне стало еще лучше. Намного лучше.
Мы пошли в сад, и туда принесли горшки с цветами. Я вспомнила, как мы делали это с матерью. Мне дали перчатки, и затем мы пошли к грядке, чтобы пересадить все это. Элеонора отлынивала от работы, а Катерина смеялась.
— Виолетта, ты неважно выглядишь, — прошептала она. — Ты случаем не беременна?
— Что? — удивленно спросила я. — Нет, нет! Мне кололи противозачаточные.
— Знаю я эти приколы боссов. Мне вот тоже Доминик колол, но родила же как-то троих. Оно не всегда работает, — покачала головой Катерина и стала пересаживать цветок.
Беременна ли я? А если и правда беременна? Боже. Это же от Энтони получается. Господи! Что мне делать?! Паника стала возрастать во мне, меня снова стало чуть бить дрожью.
Стоп. Успокойся. Так, все сходится. У меня же с циклом полная неразбериха. Месячных почти нет. Совсем. Иногда мажет день-два, и все. Я же спрашивала у врачей! Они все как один говорили: «Последствия стресса. Дисфункция. Такое бывает. Организм пережил шок, ему нужно время на восстановление». Это абсолютно нормально в моей ситуации. Нормально!
Я не могу быть беременной. Просто не могу. После всего, что было. Это просто стресс доводит меня до паранойи. Катерина просто бросила фразу, а я уже строю из этого целую трагедию. Надо перестать.
Нет. Я отказываюсь в это верить. Это не просто отрицание, это факт. Мне кололи эти препараты. Врачи сказали — стресс. Все сходится. Я не беременна. Точка. Это моя усталость. Мои нервы. Мое измученное тело пытается прийти в себя, а я его еще и страшилками пугаю. Нет. Нет и еще раз нет. Я не позволю этой мысли пустить корни. Я выкину ее из головы. Прямо сейчас.
— Мам, а Каспер-то приедет? — спросила Элеонора, полностью выводя меня из моего внутреннего диалога.
— Приедет ли? Ой, не знаю, скорее нет, чем да, — пожала плечами Катерина. — Ну, думаю, что должен. Они с Вивианой если и приедут, то к вечеру.
Элеонора кивнула. Мы продолжали сажать цветы, мне не становилось совершенно плохо. Значит, я и правда не беременна, потому что это прошло. Это просто было отравление, мой желудок очистился, и все стало на свои места.
Мы вернулись в особняк через некоторое время, а затем, переодевшись в чистую одежду, мы все вернулись в столовую. Где уже сидели Доминик и Антонио. Они о чем-то говорили.
Катерина поцеловала Доминика, а Элеонора обняла брата и отца. Я им просто улыбнулась, получив в ответ свою улыбку. Мы сели за стол и стали есть.
— Лючио Манфреди позвал нас на мероприятие в честь дня рождения его дочери Алессии Манфреди, — сказал с улыбкой Доминик.
— Ура, мы будем тусоваться! — воскликнула Элеонора, а Катерина на нее шикнула.
— Тебе бы лишь тусоваться, — сквозь смех сказал Антонио.
— Кто бы говорил, гонщик, — прошипела Элеонора, наставляя на него вилку.
Сердце просто остановилось. Воздух перехватило. Лючио Манфреди. День рождения Алессии.
Не может быть. Это же ловушка.
Все встало на свои места с леденящей душу ясностью. Как я сразу не поняла? Зачем еще Энтони приходил к Лючио? Не для светской беседы. Не для дел. Это был визит охотника, расставляющего силки.
И приглашение. Это не приглашение. Это петля. Он знал. Знал, что Доминик не откажет Манфреди. Знал, что мы все придем. И он будет ждать. И теперь использует Алессию, ее праздник... Все, что угодно, лишь бы выманить меня из-за этих стен. Сделать меня доступной. Уязвимой. Посреди толпы, где можно затеряться, где можно незаметно подойти, схватить, увести.
Нет. Нет, нет.