Страница 23 из 187
9. Запечатана скоростью
День первый
Я сидела, завтракала на кухне; рядом сидела Элеонора и что-то делала в телефоне. Мы пару раз перебросились фразами. А в мыслях у меня только слова Энтони: «Три дня». И эти три дня начались с сегодняшнего утра.
Позже я вернулась к себе в комнату, чтобы подумать обо всем, но подумать мне не дали. В комнату влетела без стука Элеонора, а я от неожиданности подпрыгнула.
— Виолетта, сегодня ты обязана поехать с нами, — сказала она с улыбкой.
— Что? Куда? — быстро спросила я.
— Узнаешь. Вечером, чтобы была готова, — она загадочно мне подмигнула и вышла из комнаты.
Я осталась в шоке от такого предложения, и она даже не дождалась ответа. Ну ладно, думаю, что там нет подставы, потому что все равно скучно, и поеду с ними. Почему и нет?
Я уставилась на прошлые сообщения Энтони в телефоне. И сейчас снова меня охватил трепет. Я не скучаю по нему, наверное. Я не хочу к нему, наверное. Я забуду его, наверное.
Весь день я пролежала на кровати, а затем оделась в джинсы и кофту. Заплела конский хвост и чуть подурачилась тем, что было в туалетном столике. После этого зашла Элеонора, она осмотрела меня.
— И хорошо, что ты так оделась, — она улыбнулась, подошла и взяла меня за руку.
— Куда мы? — я выгнула бровь и пошла за ней.
Она вывела меня из комнаты и затем повела в холл, где стоял Антонио. Он был одет в кожанку и кофту с капюшоном, джинсы.
— Готовы? — спросил он с улыбкой.
— Конечно готовы! — воскликнула Элеонора.
Я смотрела вопросительно на них, а они чуть посмеялись, и Элеонора потащила меня на улицу. Затем Антонио сел в BMW, и мы за ним на заднее.
— Так куда мы едем? — прошептала я и пристегнулась.
— Увидишь, тебе понравится! — захлопала в ладоши Элеонора.
Машина тронулась с места, и город начал уплывать за окном: сначала яркий и привычный, с витринами магазинов и пешеходами, потом все более размытый и скоростной. Антонио вел BMW уверенно и легко, будто машина была продолжением его самого. Ровный гул мотора заполнял салон, сливаясь с тихим перешептыванием магнитолы.
Элеонора так и не успокоилась, она барабанила пальцами по подлокотнику и покачивалась в такт несуществующей музыке; ее возбуждение было заразительным, но мне все еще было непонятно, куда и зачем.
Вскоре ровный асфальт сменился на более старый, с трещинами, а по сторонам вместо ухоженных скверов поплыли остовы заброшенных складов и полуразрушенные заборы. Фонарей становилось все меньше, и ночь за окном сгущалась, становясь угрюмой и таинственной. Я ловила обрывки граффити на стенах, мелькавшие в свете фар, и смутные тени, прятавшиеся в переулках.
И вот впереди, в разрыве между двумя длинными промышленными зданиями, вспыхнул сноп яркого света. Послышался отдаленный, но набирающий силу гул — не отдельного мотора, а целого роя, рычащей стаи механических хищников. Воздух за окном задрожал от низких басов.
Антонио свернул на проселочную дорогу, и картина открылась полностью.
Мы выехали на огромное заброшенное поле. Но сейчас оно было не безжизненно. Посреди него пылало море огней. Десятки, если не сотни машин были выстроены в импровизированный круг, их фары били в темноту, создавая сюрреалистичный стадион. В центре, на выжженной земле, дымили шинами и ревели моторами пару автомобилей, вырисовывая перед стартом восьмерки. Чуть поодаль, отдельной стаей, толпились байкеры; сталь их железных коней отливала в свете фар кроваво-красным и ядовито-зеленым.
Это была нелегальная гоночная трасса. Само дыхание этого места было густым — смесью запаха жженой резины, бензина и пыли. Музыка из мощных динамиков боролась с ревом моторов, но проигрывала, уступая главную партию этому симфоническому оркестру мощности и скорости.
Антонио припарковался на окраине этого безумия, и Элеонора выскочила первой, вдохнув полной грудью этот адский воздух с видом истинного ценителя. Я же выходила медленно, прижимаясь к горячему боку машины, чувствуя, как дрожь от басов проходит сквозь подошвы ботинок.
— Ну что, Виолетта, нравится? — крикнула Элеонора, ее глаза блестели как фары. — Добро пожаловать на самое жаркое место субботней ночи!
Я не ответила. Я просто смотрела, как в свете прожекторов две машины сорвались с места, подняв тучи земли, их рев вонзился в ночь, и мои собственные тревоги и мысли о прошлом показались вдруг такими тихими и блеклыми на фоне этой всепоглощающей, дикой свободы.
Элеонора подбежала ко мне, а затем взяла за руку и с улыбкой прошептала на ухо:
— Тут творится адреналин, но не от убийств, а от скорости. Тебе понравится.
Я стояла, завороженная этим хаотичным танцем металла и скорости, когда знакомый рев мотора за спиной заставил меня обернуться. Это был все тот же BMW Антонио, но теперь он казался другим хищником. Лак на капоте отсвечивал зловещим перламутром под неоновыми отблесками.
Он плавно подкатил прямо ко мне, опустил пассажирское стекло, и из салона вырвался упругий, горячий поток воздуха, пахнущий бензином и дорогим парфюмом. Антонио откинул свои темные волосы и ухмыльнулся, его белые зубы резко выделялись в полумраке.
— Ну что, садись, — его голос пробился сквозь грохот музыки и моторов, звучал как вызов. — Обгоним пару бездарей. Покажем, как надо жечь резину.
Сердце ушло в пятки, а потом резко ударило в висках. Элеонора где-то визжала от восторга, подталкивая меня в бок. Внутри все сжалось в комок страха и дикого, запретного любопытства. Это же безумие. Абсолютное безумие.
Я медленно, почти на автомате, обошла капот. Холодная металлическая ручка двери обожгла ладонь. Я потянула ее на себя, опустилась в низкое кожаное кресло, и мир снаружи сразу стал чужим и далеким, как будто меня запечатали в капсулу. Глухой лязг замка прозвучал как точка невозврата.
— Пристегнись покрепче, Виолетта, — бросил Антонио, уже не глядя на меня; его пальцы уверенно легли на ручку КПП и руль.
Я потянула ремень, услышала сухой щелчок. Он прождал его секунду, потом резко скинул передачу, дал по газам. Мотор взревел так, что затряслись стекла, а мое тело вжалось в кресло. Он посмотрел на меня — один быстрый, оценивающий взгляд, полный азарта и уверенной силы.
— Поехали развлекаться, — он посмеялся.
Антонио не спеша подрулил к импровизированной стартовой линии, отмеченной двумя прожженными шинами и голыми пятнами на земле. Я чувствовала каждый камушек под колесами сквозь днище машины, каждую вибрацию, передававшуюся на сиденье.