Страница 184 из 187
Финал. ВСЕГДА
Прошло ещё время
Логану стукнуло три года. Из беспомощного комочка он превратился в энергичного, своевольного человечка с ясными голубыми глазами отца и упрямым характером, доставшимся, видимо, от нас обоих. Он ловко бегал, болтал без умолку, хоть слова ещё путались и спотыкались друг о друга, и схватывал всё на лету. Его характер — это была гремучая смесь моего упрямства и Энтони, безжалостной решимости. Я с ужасом и восторгом смотрела на него и думала: я не знаю, кем он вырастет. Но одно я знала точно.
Это демон. А не ребёнок.
Сейчас мы оба были в гостиной, залитой утренним солнцем. Я сидела на корточках, пытаясь натянуть на него трусы и штаны — простые, синие, с изображением динозавра. Но Логан устроил настоящую забастовку.
— Нет! Нет! — его визгливый крик звенел в ушах, угрожая разбить хрустальные люстры. Он извивался у меня в руках, как угорь, его маленькое тело напряглось в протесте. Его голубые глаза, суженные в щёлочки, смотрели на меня с вызовом. — Голым хочу! Не надо!
— Не сейчас, солнышко, — попыталась я урезонить его, стараясь поймать дергающуюся ножку, которая так и норовила выскользнуть. — Надо одеваться. Мы идём гулять.
Но он был быстрее. С последним усилием он вывернулся из моих рук, шлёпнулся на паркет и тут же вскочил на ноги. Совершенно голый, залитый солнечным светом, он напоминал маленького языческого божка, объявившего бунт против одежды и всех материнских законов.
— Папа! Папа! — закричал он на весь особняк, и его голос эхом разнёсся по высоким потолкам. И пустился в дёры.
Я с глухим стоном бросилась за ним. Началась бешеная погоня. Его маленькие пятки зашлёпали по мраморному полу холла, потом по паркету кабинета, потом по ковровой дорожке в библиотеке. Он носился по первому этажу, как ураган, задевая портьеры и обливаясь звонким, победоносным смехом.
— Логан, остановись! Штаны надень!
— Не-а! — он оглянулся на меня на полном ходу, его глаза сияли озорством, и он прибавил скорость, сворачивая обратно в гостиную.
Мы носились вокруг массивного дубового стола — он голый и визжащий от восторга, я — с растопыренными штанами в руке, пытаясь хоть как-то его перехитрить. Он то притормаживал, дразня меня, то снова ускорялся, и его крики «Папа!» становились всё громче и настойчивее. Это был его клич, его призыв к единственному союзнику, который мог вступиться за его священное право на голоту перед лицом тирании в лице матери.
Я уже почти настигла его у дивана, как вдруг в дверном проёме появилась высокая, знакомая фигура. Энтони, привлечённый грохотом и криками, смотрел на нас с тем самым невозмутимым выражением лица, за которым скрывалась лёгкая паника. Логан, увидев его, визгнул ещё громче и рванул к нему, прячась за его ноги.
— Спасай! — выдавил он, задыхаясь от смеха и выглядывая из-за отцовской икры. — Мама злая!
Энтони поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на сдерживаемую улыбку. Он стоял, заложив руки в карманы дорогих брюк, всем своим видом выражая спокойную уверенность, которая так контрастировала с моим растрёпанным видом.
— Ну, — произнёс он своим низким, спокойным голосом, разрывающим тишину после детских криков. — Кажется, у нас восстание.
— Он голый, — проговорила я, указывая на нашего сына штанами, как уликой.
Энтони усмехнулся, коротко и тихо. Его взгляд скользнул по голому Логану, а затем вернулся ко мне.
— Я разрешаю.
Логан, почувствовав поддержку высшей инстанции, окончательно воспрял духом. Он выглядывал из-за ног Энтони и смеялся уже громко, беззастенчиво. Затем он повернулся ко мне спиной и стал трясти голой попой, дразня меня. Это было одновременно так возмутительно и так мило, что у меня дрогнули уголки губ.
Я стояла посреди гостиной, побеждённая, с висящими в руках штанами и трусами — символами моей потерпевшей крах власти.
— Видишь? Он тебя дразнит, — констатировал Энтони, и в его голосе прозвучала редкая, почти неуловимая нота гордости. Гордости за этого маленького бунтаря.
— Папа, на ручки, — вытянул руки Логан, подпрыгивая на месте и махая ими, словно пытаясь взлететь.
Энтони наклонился без малейшей секунды колебаний. Его большие, сильные руки обхватили голое тельце сына, и он легко поднял его, подбросив в воздух. Логан взвизгнул от восторга, его смех заполнил комнату, смешавшись с низким, сдержанным смехом Энтони.
Он подбрасывал его ещё несколько раз, и с каждым подъёмом Логан смеялся всё громче, а Энтони улыбался всё шире — той самой редкой, настоящей улыбкой, что доходила до глаз. В этот момент он был не доном Скалли, а просто отцом, играющим с сыном. А я, с его штанами в руках, была просто зрителем их маленького мужского заговора против материнских правил.
Вечером я лежала в кровати, уткнувшись лицом в прохладную шелковую подушку, когда дверь скрипнула и в щелке показалась знакомая темноволосая головка. Логан, наконец-то одетый в пижаму с космическими кораблями, неслышно проскользнул в комнату и подбежал ко мне.
— Мама, — прошептал он ласково, запрыгивая на кровать и устраиваясь рядом. Он поднял на меня свои огромные голубые глаза, подчеркнутые длинными ресницами, — точь-в-точь глаза Энтони, но с детской невинностью.
— Что такое? — улыбнулась я, проводя рукой по его мягким темным волосам. — Чего хочешь, мой маленький манипулятор?
В ответ Логан просто обнял меня, прижавшись всем своим теплым, пижамным комочком, и улегся мне на грудь, уткнувшись носиком в шею. Его дыхание было ровным и спокойным.
В этот момент дверь спальни открылась, и на пороге появился Энтони. Он был уже в темных шелковых пижамных брюках, его волосы слегка растрепаны. Он громко зевнул, потирая затылок, и его взгляд упал на нас. На его обычно строгом лице промелькнула тень... обиды?
— Ну, он все внимание к себе забирает, — пробурчал он, подходя к кровати и тяжело опускаясь на край. Пружины под ним жалобно заскрипели. — Я начинаю ревновать.
Я посмотрела на него и увидела, что он не шутит. В его глазах, таких же голубых, как у сына, читалась досада, смешанная с усталостью. Он смотрел на Логана, пристроившегося на моей груди, как на счастливого соперника.
— Успокойся, — прошептала я, протягивая к нему свободную руку. — Его нужно просто уложить спать, и он пойдет в свою кроватку.
— Нет! — воскликнул Логан, поднимая голову и сжимая мою рубашку своими маленькими пальцами. Его нижняя губа задрожала. — Я хочу с вами, пожалуйста. Не уходите.