Страница 18 из 187
«Он открывается тебе, но по-своему». А я должна принимать это «по-своему»? Когда он захлопывается, уходит, хочет сбежать — я должна просто смотреть вслед и ждать? Может, ещё и улыбаться? Он ненавидит собак, но купил мне пса. Великолепно. А я ненавижу, когда со мной обращаются как с вещью, но что-то никто не считается с моими «не люблю».
Он искал меня? Он не спал с другими? Ну какой же бред. Это не любовь, Шон, это одержимость. Чувство собственности. Он не может отпустить свою вещь, вот и всё. А я просто запуталась в этой паутине.
И его последние слова. Угроза. Обычная угроза. «Всё закончится плохо». Что, он меня убьет? Так это же не новость. Он это делал уже много раз, просто пока не добил. Нет. Нет, я не верю. Шон просто его голос, его верный пёс, который лает на меня, чтобы я не забывала, кто в доме хозяин. Он пытается меня запугать, заставить снова замолчать и подчиниться.
Получается. От его слов по спине бегут мурашки. Но я не покажу этого. Ни за что. Пусть теряет терпение. Пусть всё разносит. Я не стану очередной жертвой в его спектакле. Он думает, я ничего не вижу? Я вижу слишком много. И именно поэтому больше не могу молчать.
Через время я вышла погулять с Графом, который теперь носится по всему особняку и ждёт. Мы вышли на улицу, и я больше не буду вспоминать то, что услышала от Шона. Это полный бред, что он говорил. Это просто дерьмо.
Я вышла за территорию особняка, а Граф выскочил за мной. Я смотрела в небо, которое стало уже темнеть, и появляются звёзды. Мама говорила, что когда человек умирает, то на небе появляется новая звезда. А точнее, это душа человека, который умер, и он наблюдает за теми, кто был ему дорог. Интересно, моя мама сейчас наблюдает за мной? И что бы она мне сказала, если бы была жива? Жаль, что она сейчас не рядом, я не чувствую её рук и уже забыла, кажется, её голос. Это больно и очень грустно. Я забываю её. Отпускаю полностью.
Я гуляла с Графом довольно долго, потому что наступил уже вечер и стало темно, когда мы возвращались к воротам особняка, то из темноты вышел снова мой отец. Граф начал рычать, но я дала ему команду, чтобы он молчал. Я посмотрела на отца и холодно спросила:
— Что нужно?
— Теперь ты видишь? А я тебе говорил, что будет потом поздно. Я предупреждал тебя. Я хотел тебе донести, что приедет его советник, чтобы ты бежала со мной. У тебя есть ещё время. Виолетта, дочка, уходи со мной, — тревожно сказал отец.
— С тобой? А могу ли я ещё тебе доверять? — с насмешкой сказала я.
Отец поджал губы и подкурил сигарету, сделал затяжку и с выдохом сказал спокойным голосом:
— Виолетта, я не хочу причинять тебе вред, потому даю тебе просто выбор. Поехали со мной либо же оставайся тут. Я не заманиваю тебя в ловушку, я хочу спасти тебя от этого дерьма, которое натворил сам.
— И куда же ты предлагаешь убегать? — я выгнула бровь, Граф сидел рядом.
— В другую семью. Я Консильери там, тебя примут, они хорошие, — он сжал губы. — Семья Риццо, она примет тебя, я уже спрашивал насчёт этого. Они не против, чтобы ты пришла к нам. Пришла со мной.
Я слушала его, и в душе стало что-то екать. Может, мне стоит подумать насчёт этого? Или же нет.
— Нет, — ответила я неуверенно.
Отец достал листок и протянул его мне в руку, я взяла, и там был его номер.
— Если передумаешь, то звони. Звони, Виолетта. Я сразу же приеду и помогу тебе сбежать с этого ада. Мне очень жаль, что я сотворил то, что происходит с тобой сейчас. Просто подумай и позвони мне, тогда я сразу же приеду, — он прошептал и ушел обратно в темноту.
Я осталась стоять и смотреть на листок, сжимая его в руке. А сердце разрывалось на два выбора: остаться или бежать. Пытаться дальше бороться за Энтони, за нас или же просто опустить руки и уйти.
Я вернулась в особняк, Граф убежал на свою лежанку, а я пошла механически на кухню, чтобы сделать себе мятный чай. Когда я зашла, то там сидел Сильвио.
— Виолетта, — он холодно улыбнулся. — Ты ещё жива. Жаль, что не отправилась за своей матерью.
И всё. Во мне что-то лопнуло, я схватила нож и пошла на него, он встал и стал отходить, затем я схватила конфетницу и кинула в стену, она разбилась, а уже кинулась на Сильвио, который достал пистолет, хотел выстрелить, но я херанула ножом по его руке, от чего он зашипел, а затем оттолкнул меня, но я удержалась и не упала.
— Ты сука, я убью тебя прямо сейчас, — он прорычал яростно, почти крича.
На звук прибежал Шон и ещё один телохранитель, Лиам. Они увидели всю картину, как Сильвио начинает снимать пистолет с предохранителя.
— Стоять! — крикнул Лиам и побежал к нам, а Шон за ним.
У меня в руке большой кухонный нож, я стояла и смотрела на Сильвио. В тот момент как Лиам быстро встал между нами, а Шон выбил мой нож и схватил меня, я пыталась вырваться, но он держал меня крепко, заламывая мне руки, а затем вывел из кухни, но я слушала Лиама.
— Она в защите босса, я могу тебя убить прямо сейчас, — прошипел Лиам.
— Мне глубоко насрать, эта сука накинулась на меня, — прорычал Сильвио.
Больше я их не слышала, так как Шон уже уводил меня, но я не сдавалась, я пыталась вырваться и вернуться, чтобы надрать этому ублюдку задницу.
— Успокойся, — прошептал Шон. — Теперь ты блядь видишь, что он тебя провоцирует специально. Если бы ты порезала его, то ему было бы можно просто убить тебя. Потому что он семья, а ты ещё никто.
Его слова ударили меня как нож в сердце, они были больнее, чем те пытки в подвале. Я сдалась и просто шла туда, куда вел меня он.
— Просто, Виолетта, просто потерпи. Не будь дурой, не лезь и не слушай его. Я тебя прошу, — прошептал с досадой он.
— Какая тебе разница вообще? — прошипела я с горечью.
— Да потому что мне не насрать на тебя, понимаешь? Я вижу, что ты пытаешься. Я вижу, что ты делаешь для Энтони. Я рад, что у него появился такой человек, как ты. Но ты бываешь настолько глупой, просто ужас, — он с улыбкой сказал последние слова и усадил меня на диван в гостиной.
— Опять же из-за него, — проворчала я.
— Я защищаю тебя не только из-за босса, но и из-за своей симпатии к тебе. Ты хороший человек, я на твоей стороне, но и не думай, что буду всегда на ней. Когда-то ты делаешь серьезное дерьмо, как сейчас. Ты не слышишь, ты просто уже не слышишь меня. Я тебе говорю не ведись, но ты ведешься, — он вздохнул и прикурил сигарету.
Я уставилась на него. Он что, только что сказал, что я ему нравлюсь?