Страница 16 из 187
Я обняла, пораженная тем, что слышу вообще. Он прижался ко мне сильнее и дышал неровно, словно он начинает злиться. Его лицо прижалось к моей шее, его горячее дыхание заставило мою кожу покрыться мурашками.
— Как же хорошо, что ты моя, — прохрипел он. — Все мне завидуют, что у меня есть такая как ты. Пусть завидуют. Я не люблю делиться, я никогда ни с кем не буду больше делить тебя. Ты будешь только для меня, Льдинка. Никому твое внимание не будет уделено, кроме меня и Графа. Нам и так ведь хорошо. Зачем нам ещё кто-то?
— Энтони, — прошептала я и погладила его спину.
— Нам же ведь никто больше не нужен, нам ведь и так хорошо, да? — он поднял голову и пьяно посмотрел на меня.
— Да, никто, — согласилась я, чтобы не провоцировать конфликт.
Он вздохнул и улыбнулся по-настоящему и искренне, хоть и пьяно, но всё равно. Его ямочки показались, и глаза у него блестели.
— Ты такая у меня, — прошептал он и убрал волосы с моего лица. — Если кто-то заберет тебя у меня ещё раз, я не знаю, что сделаю. Наверное, повешусь, либо же просто убью всех, кто попадется мне под руку.
Я смотрела ему в глаза и слушала его пьяную речь. Он ведь даже не вспомнит, что мне наговаривает.
— Ты такая живая, а я такой мертвый. Противоположности притягиваются, а значит, что мы очень подходим друг другу. Точнее, ты мне подходишь, — он продолжал пьяно размышлять.
Я поглаживала его руки и смотрела ему в глаза, а он улыбался мне словно ребенок, который нашел то, что давно искал.
— Мне порою жаль тебя, что я такой монстр, что я такой холодный. Я другим не стану, никогда. Меня таким сделали, — он понизил голос до шепота и снова уткнулся мне в шею. — Помню, как мой отец пытал меня в подвале, когда мне было тринадцать лет. Это было перед посвящением в дела семьи. Я тогда сидел маленький, напуганный на стуле, прикованный ремнем и проволокой, чтобы я не дергался. Он что только мне не делал, чтобы я держался. Он смотрел, смогу ли я вытерпеть боль и молчать, если меня будут пытать. Я помню его иголки и гвозди, а так же его улыбку, когда он подносил ко мне электрошокер. Он продолжал это делать, пока я не сдался и не отключился. И после этого меня сразу же приняли в дела семьи.
Я слушала просто с мурашками и ужасом о его признании. Господи, что он пережил.
— Он заставлял свою новую жену смотреть на всё это, и чтобы она не кричала, он заклеил ей рот скотчем, а её держали и не давали отвернуться. Я был весь тогда в крови, даже не помню, чтобы на мне было живое место, но моего отца это не остановило, и он послал на следующий день человека, чтобы меня убить. Ведь ему нужно проверить, смогу я защитить себя или нет. И я смог, мои инстинкты взяли верх, я через боль и через силу завалил того придурка. Мне пришлось заколоть его словно свинью вилкой. Я помню, как его глазные яблоки растекались, как в горле становилось всё больше дырок. И он просто сдох. А мой отец обрадовался, что я стал таким.
Я обняла его крепче, слёзы потекли по щекам, а он продолжал что-то уже невнятное мне в шею, и алкоголь стал брать верх над его разумом, и он с храпом заснул, но не я. После таких слов заснуть нереально. Господи, что он поведал за свое детство.
Насколько его отец был тираном. Раз заставил свою жену смотреть на то, как он пытает собственного сына. Это же просто уму не постижимо.