Страница 149 из 187
Но я уже двигалась. Соскользнув с него, я опустилась между его ног на мягкий ковер. Мое движение было плавным, почти змеиным. Я смотрела на него снизу вверх, и мой взгляд, должно быть, горел тем же хищным огнем, что и его.
Я увидела, как его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая синеву. Его живот напрягся, и он приподнял бедра навстречу моему прикосновению, немой вопрос и молчаливое согласие в одном жесте.
Я наклонилась. Мое дыхание горячим облаком коснулось его кожи, уже чувствительной, почти болезненно возбужденной. Я чувствовала его запах — мускусный, соленый, совершенно опьяняющий. Мой язык медленно, смакуя каждый миллиметр, провел по всей его длине — от самого основания до чувствительного кончика.
Он резко дернулся и глухо застонал, его пальцы впились в мой растрепанный пучок, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Его голова откинулась назад, обнажив мощную шею, на которой напряглись сухожилия.
— Льдинка... — это было не предупреждение, а мольба. Хриплая, сдавленная.
Я ухмыльнулась, чувствуя его мощь на своем языке, его трепет под моими губами. И затем я взяла его в рот полностью, без остатка, чувствуя, как он упирается в самое горло. Его низкий, животный рык потряс воздух. Его бедра непроизвольно дернулись, но он сжал все силы, чтобы не двигаться, отдавая себя полностью моей власти.
Мои губы плотно обхватили его, язык скользил и давил точно в нужном месте. Одна моя рука продолжала ласкать его бедра и низ живота, а другая сжала его яйца, нежно перебирая их.
Он стонал, его дыхание срывалось, он бормотал что-то бессвязное — то ли проклятия, то ли мои имя. Его пальцы то сжимали мои волосы, то гладили их, то бессильно падали на ковер.
Я ускорила темп, чувствуя, как его тело наливается свинцовой тяжестью, как оно вот-вот сорвется в бездну. И я не останавливалась. Я довела его до края, чувствуя, как его мышцы напряглись в стальной тугой лук, и отдернулась в самый последний момент.
Он взвыл от фрустрации и наслаждения, его тело вздрогнуло в судороге.
Я посмотрела на него, на его перекошенное от страсти лицо, и медленно, с вызовом, облизала губы.
— Теперь я действительно голодная, — прошептала я, и в моем голосе звенела дерзкая усмешка. — Но это был только разогрев.