Страница 142 из 187
42. Алая королева
День свадьбы
Я уже надела платье. То самое. Алый шелк и кружево тяжело и торжественно шуршали вокруг моих ног, а кринолин придавал моей фигуре невесомую, почти королевскую пышность. Я сидела на краю стула перед огромным зеркалом в светлой, залитой солнцем комнате, пока визажист с финальными штрихами поправляла макияж, а парикмахер закалывала последнюю прядь в сложную, но изящную прическу. Мои пальцы непроизвольно скользнули по шелку, легонько касаясь едва заметного округления под тугой тканью. Четвертый месяц. Живот еще можно было скрыть удачным кроем и пышностью платья, и я была бесконечно рада этому. Пусть это останется нашей тайной. Пока.
Дверь в комнату бесшумно открылась, нарушив сосредоточенную тишину.
— Ну, ты готова устроить самый громкий скандал в высшем обществе? — раздался веселый голос.
В отражении зеркала появилась Алессия. Ее мятное платье до колен подчеркивало загар, а темные волосы были уложены в изящные, слегка небрежные волны. Макияж, подчеркивающий карие глаза, был безупречен — стрелки, легкие дымчатые тени и яркие губы. Она выглядела свежо и дерзко.
Прямо за ней, будто ее более спокойное и элегантное отражение, стояла Кармела. Ее платье нежного голубого цвета, цвета весеннего неба, струилось мягкими складками. Темные волосы были убраны в элегантную низкую прическу с мягкими локонами, обрамляющими лицо. Макияж, умело подчеркивающий ее карие глаза, был выполнен в пастельных, нежных тонах, делая ее образ удивительно гармоничным и мягким.
Они замерли на пороге, уставившись на мое отражение. На их лицах застыло одинаковое выражение — смесь шока, восхищения и легкого ужаса.
— Боже правый, Ветта, — прошептала Кармела, первой опомнившись. Она сделала несколько шагов внутрь комнаты, ее взгляд скользил по алым складкам платья. — Ты выглядишь... ошеломляюще. Абсолютно не как невеста. И абсолютно потрясающе.
— Я же говорила, что она это сделает, — фыркнула Алессия, подходя ближе и обходя меня вокруг, как скульптуру на выставке. Ее глаза блестели от восторга. — Кровавая Мэри во всей своей красе. Ты сейчас ослепишь бедного Энтони насмерть. Он в обморок упадет у алтаря.
— Надеюсь, нет, — я улыбнулась, ловя ее взгляд в зеркале. — Мне еще с ним жить долго и счастливо.
Визажист сделала последний штрих кистью и отступила на шаг, сигнализируя, что работа закончена. Я медленно поднялась со стула, привыкая к весу платья, к его королевскому размаху. Шелк зашелестел, а кринолин мягко пружинил под шелком.
Алессия тут же схватила меня за руку.
— Давай, покажись! Все уже в сборе. Территория просто ломится от гостей. И эти журналисты... кажется, их тут половина города. Энтони не поскупился.
— Он никогда не скупится на то, что действительно важно, — тихо сказала Кармела, и в ее голосе прозвучала теплая нота.
Мы вышли из прохладной комнаты на заполненную людьми террасу. Отсюда открывался вид на всю территорию — ухоженный огромный двор, беседки, увитые цветами, накрытые столы с изысканными угощениями и море людей в нарядных костюмах и платьях. Повсюду виднелась дисциплинированная, но ненавязчивая охрана. Воздух гудел от приглушенных голосов, смеха и звона бокалов.
— Мне страшно, — вырвалось у меня вдруг, и голос прозвучал чуть срывающе, не по-моему. Гормоны, черт возьми. Они играли во мне, как сумасшедшие, обнажая все нервы. — Может, не стоило надевать красное? Это же ошибка, правда? Надо было белое, как все... А макияж? Как макияж, он не поплыл? И цветы! Боже, где же цветы?! — Я заломила руки, чувствуя, как паника, острая и липкая, подступает к горлу.
Алессия и Кармела мгновенно переглянулись. В их взгляде не было насмешки, только понимание и мгновенная готовность помочь. Кармела мягко положила свою руку поверх моих сведенных судорогой пальцев.
— Ветта, дыши, — ее голос был тихим и невероятно спокойным якорем в нарастающем шторме. — Все идеально. Цветы уже несут, я сама видела. Букет просто огонь, такой же дерзкий, как и ты. И макияж безупречен. Ты выглядишь сногсшибательно. Не как все. Лучше всех.
Алессия шагнула ко мне ближе, ее мятное платье колыхнулось. Она приподняла мою голову за подбородок, заставив посмотреть на нее. В ее карих глазах плескалось веселое озорство.
— Виолетта, хватит нервничать, — она улыбнулась, и в этой улыбке была вся ее бесшабашная уверенность. — Ты выдержала столько мусора, столько драм, а свою же собственную свадьбу, свой триумф, не можешь пережить? Соберись, красотка. Ты затмишь всех и вся сегодня. И Энтони это обожает.
Я сделала глубокий, немного дрожащий вдох, пытаясь впитать их уверенность, их поддержку.
— Я просто волнуюсь, — выдохнула я уже тише, почти извиняясь. — Просто... очень сильно волнуюсь. Накиньте фату, пожалуйста. Быстрее.
Алессия кивнула и бережно взяла с подставки ту самую фату — не длинную и традиционную, а короткую, дерзкую, из плотного шелкового тюля, отороченную по краю тем же алым кружевом, что и на платье. Она была создана не для того, чтобы скрывать, а для того, чтобы дразнить, оставлять загадку.
— Готовься к своему выходу, королева, — прошептала Алессия и аккуратно накинула фату на мою тщательно уложенную прическу.
Шелковая дымка упала на лицо, смягчая и скрывая черты, преображая мир за пределами в размытое, загадочное полотно из ярких пятен света и цвета. Я снова сделала глубокий вдох, но теперь уже ровный, полный решимости. Сквозь ажурную дымку кружева я видела двух своих подруг, двух ангелов-хранителей в мятном и голубом, которые с гордостью и любовью смотрели на меня.
Алессия и Кармела, взяв меня под руки, подвели к тяжелым резным дубовым дверям, ведущим в сад. Отсюда открывался вид на длинную усыпанную лепестками дорожку, окаймленную рядами стульев с гостями. В конце ее, у увитой белыми розами арки, стоял он. Спиной ко мне, но я безошибочно узнавала его осанку, тот особый способ держать голову.
— Удачи, кровавая невеста, — шепнула Алессия, сжимая мою руку.
— Ты прекрасна, — добавила Кармела, и ее голос дрогнул.
Они ушли, растворившись в боковой аллее, чтобы занять свои места. Я осталась стоять одна в проеме двери. Музыка смолкла, наступила та самая звенящая тишина перед началом. Ладони вспотели, пальцы сжали букет так, что побелели костяшки. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Внутри все сжалось в тугой, дрожащий комок. Паника, острая и слепая, подползла к самому горлу, грозя сорвать все. Я зажмурилась, пытаясь вдохнуть, но воздух не шел.