Страница 141 из 187
— Идеально, — закончила я за нее, уже вставая с кресла.
Меня проводили в просторную примерочную с огромным трюмо. Помощницы, с почти религиозным благоговением, помогли мне надеть это произведение искусства. Ткань тяжело и приятно легла на плечи, а кринолин зашелестел, принимая форму колокола. Когда они застегнули последнюю невидимку сзади, я наконец подняла глаза на зеркало.
И замерла.
В отражении смотрела не я. Это была какая-то королева, героиня дерзкой сказки. Алый цвет не казался вульгарным — он был мощным, властным, заявляющим о себе без слов. Он оттенял бледность моей кожи и делал ярче цвет глаз. Платье было одновременно и пышным, и изящным, подчеркивая талию и открывая плечи.
Я медленно повернулась, наблюдая, как ткань переливается при свете софитов, как кружево отбрасывает причудливые тени. Легкая улыбка тронула мои губы. Да, это было именно то. То, что заставит всех ахнуть. Особенно его.
— Ну что? — донесся из-за двери голос Алессии, полный нетерпения. — Показывай! Я уже умираю от любопытства!
Я сделала глубокий вдох, поймав собственный взгляд в зеркале — полный решимости, вызова и предвкушения. Затем распахнула тяжелую портьеру и вышла в зал.
— Блядь, — прошептала Алессия, застыв с открытым ртом. Ее кофейная чашка замерла на полпути ко рту. — Это просто... красота! Господи, еще фату — и ты вообще будто кровавая Мэри. Грозная и великолепная.
Ее слова заставили меня рассмеяться. Я покружилась перед огромным зеркалом, наслаждаясь тем, как алая ткань вздымается и колышется вокруг меня, словно живое пламя.
— Да, мне очень нравится, — подтвердила я, останавливаясь и ловя свое отражение — решительное, сияющее, абсолютно довольное. — Я беру его. Алессия, достань из сумки карточку, пожалуйста. Та, черная.
Пока она, все еще находясь под впечатлением, рылась в моей сумочке, я в последний раз провела рукой по шелковистой ткани, запоминая это ощущение — легкости и невероятной силы одновременно.
Затем я скрылась за тяжелой портьерой примерочной. Пространство наполнилось шелестом кринолина и тонкого шелка. Помощницы с почти церемониальной осторожностью помогли мне снять платье, их пальцы бережно расстегивали крошечные крючки и пуговицы. Я наблюдала, как это алое великолепие, теперь уже лишенное моего тела, осторожно, с почти религиозным трепетом, уносят, чтобы упаковать.
Я осталась одна в тишине примерочной. Воздух, еще хранивший аромат дорогой ткани и моих духов, казался прохладным на коже после теплого платья. Я медленно надела свои белые шорты, ощущая грубоватую текстуру денима после нежного шелка, натянула топик, снова заправила его.
Я вышла из примерочной, уже в своей одежде, с картой Энтони в руке. Консультант с сияющей, почти триумфальной улыбкой уже ждала меня с идеально упакованной огромной коробкой, перевязанной широкой шелковой лентой. Алессия смотрела на эту коробку с таким видом, будто внутри находилась голова ее злейшего врага, но при этом ее глаза все еще сияли от восторга.
— Ну что, Кровавая Мэри, — фыркнула она.
— Поехали, — улыбнулась я, принимая из рук консультанта огромную, нарядную коробку. Она была удивительно легкой, словно внутри было не пышное платье, а лишь воздух и обещание грядущего праздника.
Мы вышли из прохладного, залитого искусственным светом бутика обратно в оглушительную, солнечную реальность Нью-Йорка. Горячий воздух ударил в лицо, смешавшись с выхлопами машин и далеким гудком такси. Я бережно уложила коробку на заднее сиденье «Астона», поймав на себе восхищенный взгляд парковщика, и мы с Алессией снова нырнули в салон.
Дверь захлопнулась, изолировав от городского шума.
Я тронулась с места, ловко вливаясь в бесконечный поток машин.
— Еще месяц до свадьбы, — проговорила я задумчиво, глядя на мелькающие витрины и пешеходов.
Это осознание было одновременно пугающим и волнующим. Целый месяц носить в себе это предвкушение, эту легкую дрожь.
— Да, жрать хочу, — простонала Алессия, обрывая мои мысли, и безнадежно потерла живот. — После таких эмоциональных потрясений и созерцания твоей будущей кровавой славы, организм требует подкрепления. Срочно.
Я рассмеялась, ловко перестраиваясь в другой ряд.
— Поехали, тоже проголодалась.
Я прибавила газу, и машина рванула вперед, оставляя позади бутик, коробку с платьем и все сомнения, растворяясь в ритме большого города, который, как всегда, был голоден и ждал нас.