Страница 140 из 187
— В догонялки сейчас будем играть, Льдинка, — прокричал он в ответ, и в его голосе звучал вызов.
Не говоря больше ни слова, я прыгнула в низкое кресло водителя «Астона». Дверь захлопнулась с удовлетворяющим глухим стуком. Панель приборов загорелась неоновым светом. Я нажала кнопку старта и двигатель отозвался низким, мощным рычанием, которое скорее ощущалось телом, чем слышалось ушами.
Я подъехала к его «Бентли». Он уже сидел за рулем, опустив стекло. Его взгляд, полный азарта и веселья, встретился с моим.
— По гудку? — крикнул он.
В ответ я лишь ухмыльнулась и резко нажала на газ. Шины чуть взвыли на раскаленном асфальте, и молния рванула к воротам особняка, которые уже медленно распахивались. В зеркале заднего вида я увидела, как черный «Бентли» плавно, но стремительно тронулся с места и начал преследование. Игра началась.
Я выехала на оживленную улицу и «Астон» слился с потоком машин. В зеркале заднего вида черный «Бентли» следовал за мной как тень, всегда сохраняя одинаковую дистанцию — достаточно близко, чтобы не потерять меня из виду, но не настолько, чтобы меня преследовать. Это была странная игра — мы промчались по шумным проспектам Манхэттена, свернули в более спокойные кварталы, пронеслись вдоль набережной, где солнце играло на воде. Он не пытался обогнать или подрезать, просто следовал за мной, как верный страж, как напоминание о себе.
Наконец, я свернула к знакомым ажурным воротам особняка Манфреди. Охранник мгновенно пропустил нас. Я плавно заехала на гравийный круг перед парадной лестницей и заглушила двигатель. Тишина после рева мотора показалась оглушительной.
Практически сразу рядом плавно припарковался его «Бентли». Я вышла из машины, ощущая под ногами мелкий гравий. Солнце припекало плечи.
— Ты зачем сюда приехал? — спросила я, обращаясь к Энтони, который уже выходил из своей машины.
Он расправил плечи, и его выражение лица мгновенно изменилось, стало холоднее, собраннее, приняв маску делового босса. Легкая небрежность исчезла без следа.
— К Лючио, — ответил он коротко, его голос стал низким и ровным, без эмоций. — У меня дела.
— Понятно, — кивнула я.
Он наклонился в открытую дверь машины, достал из бардачка строгий кожаный кошелек, вытащил оттуда черную кредитную карту без лишних деталей и протянул мне.
Я взяла карту, ощущая прохладу пластика. В этот момент парадная дверь особняка распахнулась, и на ступеньках появилась Алессия. Она была одета в легкие льняные шорты и просторный шелковый топик, ее темные волосы были небрежно собраны в шишку на макушке. Ее глаза сразу же расширились от изумления.
— Ого! — воскликнула она, сбегая по лестнице и обходя «Астон Мартин» восхищенным взглядом. — Твою мать, Виолетта! Это кто тебе подарил? — Она посвистела, оценивая каждую линию автомобиля.
— Поклонник, — улыбнулась я, пряча карту Энтони в сумочку.
— Понятно, — протянула Алессия, и ее взгляд скользнул на Энтони, который уже поднимался по ступеням к дверям. — Энтони стал уже и поклонником, не думала, что мафиозный босс станет фанатом.
Энтони лишь молча покачал головой, не оборачиваясь, и скрылся за тяжелой дубовой дверью.
Я перевела взгляд на Алессию, которая все еще с восхищением разглядывала машину.
— Поехали, — сказала я, открывая пассажирскую дверь.
Мы сели в машину, и низкое рычание мотора вновь наполнило пространство. Я плавно выехала с территории особняка Манфреди, оставив за его воротами мир тихих лужаек и прохладных мраморных холлов. Гравий хрустнул под колесами в последний раз, сменившись ровным гулом городского асфальта.
— Врубай! — крикнула я Алессии, и она, смеясь, подключила свой телефон к магнитоле.
Из мощных динамиков хлынул энергичный бит, заполнив салон и сливаясь с шумом ветра, врывавшегося в приоткрытые окна. Мы мчались по улицам, и город превращался в размытое яркое полотно. Я ловко лавировала между потоками машин, получая наслаждение от отзывчивого руля и восхищенных взглядов прохожих.
Вскоре мы подъехали к знакомому бутику в одном из самых фешенебельных районов. Я резко, но точно припарковалась прямо у входа, вызвав неодобрительный взгляд парковщика, который тут же сменился на подобострастную улыбку, когда он узнал машину.
Двери бутика бесшумно распахнулись перед нами, и нас окутала прохлада кондиционированного воздуха, пахнущего дорогими духами и кожей. Нас встретила консультант с идеальной улыбкой.
— Чем могу помочь, мадемуазель? — обратилась она ко мне.
— Красное и пышное платье, — улыбнулась я. — На свадьбу.
Ее идеальная улыбка на миг дрогнула, сменившись легкой, едва уловимой тенью озадаченности. Она быстренько окинула меня взглядом, словно пытаясь понять, серьезно ли я. Рядом я услышала сдержанный смешок Алессии.
— Все-таки красное? — фыркнула она, не в силах сдержать веселья. — Ты уверена? Это же свадьба, а не коррида.
— Да, — спокойно и абсолютно серьезно ответила я. — Абсолютно уверена. Ярко-красное. И чтобы пышное, с кринолином или чем-то таким. И чтобы все ахнули.
Консультанта, наконец, пришла в себя и, кивнув с подобострастным «Конечно, мадемуазель, моментально!», скрылась в глубине бутика.
Мы с Алессией плюхнулись в огромные белые кресла, похожие на облака. Мы переглянулись, и на ее лице читалось ожидание циркового представления.
— Может, попробуешь белое? — Алессия выгнула бровь, скептически осматривая меня поверх края своей кофейной чашки. — Все-таки свадьба же. Как-то красное не очень, не думаешь?
Я лишь ухмыльнулась, наслаждаясь ее легким беспокойством и собственным упрямством.
— Ну, тогда сейчас вообще черное возьму, — парировала я. — Надо, чтобы все запомнили, понимаешь? Не просто еще одну невесту в белом, а меня.
Алессия покачала головой, но в ее глазах читалось не осуждение, а скорее привычное восхищение моей бесшабашностью.
— Понимаю, — она сдалась, с улыбкой кивнув. — Будет незабываемо. Это точно.
В этот момент из-за тяжелой портьеры появилась консультант, а за ней — целая процессия ассистентов, несущих самое невероятное платье, которое я когда-либо видела. Оно было алым, как свежая кровь, как спелый гранат. Пышная юбка, поддерживаемая кринолином, колыхалась при каждом шаге, словно огромный экзотический цветок. Тончайшее кружево, темнее основного оттенка, покрывало лиф и спускалось по рукавам-фонарикам, создавая причудливый узор.
— О боже, — выдохнула Алессия, вперившись в платье. — Это... Оно...