Страница 119 из 187
36. Никогда
Неделю спустя
Время текло медленно, как густой мед, каждая его капля — отдельное напоминание о пустоте. Я очень скучала. Прям очень. До физической боли в груди, до ноющего чувства под ложечкой, которое не проходило даже во сне. Но я держала слово, данное сама себе. Чтобы нам отдохнуть друг от друга, я не писала ему всю неделю. Молчание было моей железной стеной, моим наказанием ему и самой себе.
Я проснулась утром от солнца, которое настойчиво пробивалось сквозь щели в шторах, и сделала утреннюю рутину: душ, чистка зубов, несколько капель сыворотки на лицо, витамины. Все движения были выверенными, механическими, лишенными всякого смысла, кроме одного — заполнить пустоту ритуалами.
Спустившись вниз на завтрак, я застала на кухне ту же картину: идеальная стерильность, одинокая тарелка на столе и тишина, изредка нарушаемая мерным гулом холодильника. Я села за стол и быстро съела яичницу с беконом, не чувствуя ни вкуса, ни аппетита. Еда была просто необходимостью, топливом для тела.
Сегодня была не просто жара, а настоящая жарища. Воздух колыхался маревым, звенящим от зноя. Мысль пришла сама собой — нужно охладиться. Решение созрело мгновенно: я хочу поплавать.
Я поднялась в спальню, скинула с себя хлопковое платье и натянула черный купальник. Ткань плотно облегла тело, и я на секунду задержала ладонь на еще почти плоском животе. «Ради тебя, малыш», — прошептала я мысленно, пытаясь найти в этом хоть какой-то стимул.
Спустившись вниз к бассейну, я на мгновение застыла на раскаленной плитке. Вода в бассейне сияла кристально-бирюзовым, манящим холодом. Солнце играло на ее поверхности ослепительными бликами. Сделав несколько шагов к краю, я оттолкнулась носками и аккуратно, почти беззвучно, спрыгнула в воду.
И мгновенно погрузилась в прохладное объятие. Контраст был потрясающим. Обжигающий зной снаружи и ледяная, живительная прохлада внутри. Вода обтекала мое тело, смывая с кожи липкий пот и с души — слои накопившегося за неделю напряжения. Я задержала дыхание и опустилась на дно, позволив себе на несколько секунд стать невесомой, бесформенной, просто частью этой тихой, синей бездны.
Всплыв, я откинула мокрые волосы с лица, перевернулась на спину и просто лежала, глядя в ослепительно-синее, без единого облачка небо. В ушах стояла благословенная тишина, нарушаемая лишь плеском воды и собственным ровным дыханием. Впервые за эти семь дней тревожный ком в груди немного разжал свои цепкие когти.
Я закрыла глаза, позволив телу медленно дрейфовать. И в этой расслабленной тишине, под ласковым шепотом воды, я почти, почти почувствовала себя целой. Почти.
Когда я поднималась из бассейна, вода ручьями стекала по моему телу, тяжелые капли падали с кончиков волос на раскаленную плитку, тут же испаряясь с тихим шипением. Я откинула мокрые пряди со лба, собираясь сделать шаг к лежаку и полотенцу, и замерла.
На пороге террасы, в рамке из темного дерева, стоял Энтони.
Солнце, бившее в спину, делало его фигуру почти силуэтом — высоким, подтянутым, недвижимым. Он не делал ни шага вперед, просто стоял и смотрел. Широкие плечи отбрасывали длинную тень, которая тянулась прямо к моим босым ногам. На нем были темные брюки и просторная рубашка с закатанными до локтей рукавами, на лице — темные очки, скрывающие взгляд.
Сердце в груди провалилось куда-то вниз, замерло, а затем ударило с такой силой, что перехватило дыхание. Вся кровь отхлынула от лица, оставив кожу ледяной, несмотря на палящее солнце. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука, чувствуя себя застигнутой врасплох диким зверем на водопое.
Он снял очки. Его глаза, такие же пронзительные и холодные, как я помнила, медленно, с невыносимой пристальностью, скользнули по мне — с головы до ног, оценивая, изучая, впитывая каждую деталь. Этот взгляд был осязаем, словно прикосновение. Он ощущал каждый изгиб моего тела, каждую каплю воды на коже, мое замешательство и немой ужас.
Время остановилось. Знойный воздух застыл, не шелохнувшись. Слышен был только бешеный стук собственного сердца в ушах и тихое, предательское журчание воды, стекающей с меня на плитку.
Он молчал. Просто стоял и смотрел, и в этой тишине было больше силы и напряжения, чем в любой ссоре. Он вернулся. Не предупредив. Не объявив о своем приходе. Поймал меня здесь, одну, мокрую, беззащитную и абсолютно ему принадлежащую в этот миг.
Я сделала шаг. И еще один. Не отрывая от него взгляда, я закрыла последние сантиметры между нами, пока мое мокрое тело почти не касалось его сухой, накрахмаленной рубашки. Прохлада, исходившая от меня, встречалась с исходящим от него жаром, создавая невидимое напряжение в воздухе.
Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом. Солнце слепило, очерчивая его суровый профиц светящимся контуром. Капли воды с моих волос скатились на плитку между нашими ногами.
Слезы предательски жгли глаза, но я не моргнула, впиваясь в него взглядом, в котором смешались и вызов, и мольба, и вся накопившаяся за неделю тоска. Я видела каждую пору на его коже, каждую темную ниточку в глубине его радужки.
— Энтони... — прошептала я, и мой голос прозвучал тихо, но четко в звенящей тишине, будто это было единственно важное слово во всей вселенной.
Мое дыхание касалось его губ. Весь мир сузился до пространства между нашими телами, до этого взгляда, в котором тонуло всё.
Воздух между нами дрожал от невысказанного. Я сглотнула ком в горле, и мой голос прозвучал тихо, немного хрипло, нарушая тяжелое молчание:
— Тебе не жарко?.. — прошептала я. — Кожа ведь не дышит.
Он не ответил. Ни слова. Его взгляд продолжал изучать меня с той же невыносимой, ледяной интенсивностью. Он впитывал каждую мою дрожь, каждую неуверенность, каждый вздох, словно я была сложным уравнением, которое он пытался решить.
Мое сердце бешено колотилось, но его непробиваемая стена отчуждения заставляла отступить. С выдохом, в котором смешались обида, досада и усталость, я отступила на шаг. А затем еще один. Разорвав это натянутое, как струна, пространство между нами.
Я развернулась и прошла мимо него в особняк, ощущая его взгляд на своей спине. Я не оборачивалась, поднимаясь по лестнице к себе в комнату, чувствуя, как по спине бегут мурашки — смесь холода от испаряющейся воды и жгучего осознания его присутствия.