Игра с огнём: Тень его сердца

35. Ад — это мы

Сознание вернулось ко мне медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Я открыла глаза и несколько секунд бессмысленно смотрела в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. За окном было уже светло, а в комнате царила непроглядная, оглушительная тишина.

Я села на кровати, сжав виски пальцами. В голове стучало, воспоминания о вчерашнем дне всплывали обрывочно, как кадры из дурного сна: яростный спор, ледяные глаза Энтони, его слова, которые резали больнее ножа... и потом — провал. Темнота. Я потеряла сознание.

И тут же по телу пробежала ледяная волна паники. Где все? Почему я одна? Я резко сорвалась с кровати. Где Энтони? А ребенок?! С ним всё в порядке?

Сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило. Я не удосужилась одеться — лишь натянула первые попавшиеся под руку трусы и майку — и выскочила из спальни. Пустые коридоры особняка казались безжизненными и слишком большими. Я бесцельно металась из комнаты в комнату, прислушиваясь к тишине, но слышала лишь стук собственного сердца в ушах.

«Графа нет. Энтони нет. Шарлотты нет. Шона нет. Лиама нет».

Осознание того, что я совершенно одна в этом огромном, холодном доме, заставило меня почувствовать себя крошечной и брошенной. Паника, сжавшая горло, вытолкнула меня на улицу. Я выбежала босиком на холодную плитку террасы, потом на прогретую утренним солнцем землю. Ветер трепал мои взлохмаченные волосы.

Я заметила одного из охранников, неподвижно стоявшего на своем посту. Подбежав к нему, я попыталась говорить спокойно, но внутри меня бушевал ураган.

— Где все? — мой голос прозвучал хрипло.

Охранник даже не повернул головы, его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Его ответ был холодным и отрепетированным, словно он говорил с автоматом.

— Босс отъехал по делам. Шарлотта, Шон и Лиам тоже. Вернутся неизвестно когда. Пока что дома вы одни.

От этих слов стало физически больно. Он уехал. Оставил меня одну после всего, что случилось.

— Вчера приезжал врач? — настаивала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Приезжал. Но что было потом, мне неизвестно.

— А Граф? С кем Граф? — спросила я последнее, что пришло в голову, отчаянно цепляясь за хоть какую-то ниточку.

— С Боссом.

Вот и всё. Меня оставили. В наказание. В растерянности я кивнула и побрела обратно в особняк. Ноги сами понесли меня на кухню, где на столе уже был оставлен завтрак — одинокий и стерильный, как всё вокруг. Я механически съела всё, что было на тарелке, не чувствуя вкуса, и снова начала бесцельно бродить по комнатам. Мне было невыносимо скучно, грустно и одиноко. Словно я была призраком в собственном доме.

Чтобы заглушить гнетущую тишину, я вспомнила, что давно не звонила подругам. Я почти побежала в спальню, схватила телефон с тумбочки и набрала номер Кармелы.

Она ответила через несколько гудков, и её голос, живой и полный эмоций, стал глотком воздуха.

— Ветта! — проговорила она с улыбкой. — Как ты там?

Я заставила себя улыбнуться в ответ, чтобы голос звучал естественно.

— Привет, Кар. Я отлично. А Нико как там?

— Ну как как... — она вздохнула с театральным надрывом, но я слышала в её голосе счастливое утомление. — Ему почти четвертый месяц, и это просто меня убивает. Он плачет, кричит и постоянно просит есть. Я устала.

— А тебе не помогают разве няни? — спросила я, глядя в окно на пустую территорию.

— Помогают, но я ведь мать. Я должна быть со своим ребенком, а не кто-то другой.

— А Алессия как там?

— Она у Лючио до сих пор спрашивает, кто её будущий муж, но он молчит как рыба, — посмеялась Кармела.

И в этот момент на фоне раздался детский плач.

— Ладно, я пойду, он проснулся.

— Давай, пока.

Я отключила звонок. Веселые заботы моих подруг лишь подчеркнули моё одиночество. Я села на кровать, и тишина снова навалилась на меня, ещё более тяжелая и невыносимая, чем прежде. Телефон выпал из рук и мягко шлёпнулся на ковёр.

Я осталась сидеть, обхватив себя руками, и глядела в пустоту, прислушиваясь к собственному дыханию и тиканью часов где-то вдалеке. Он бросил меня здесь одну. После ссоры. После моего обморока. Что это? Наказание? Равнодушие?

Я снова зашагала по бесконечным коридорам особняка, ощущая холод мрамора под босыми ногами. Я была все в тех же трусах и майке, не в силах заставить себя что-то изменить. Время потеряло смысл, растянувшись в тягучую, болезненную пустоту.

Внезапно скрипнула входная дверь, нарушив гнетущее безмолвие. Я замерла, как олененок в свете фар. В прихожей появилась Шарлотта. Ее рыжие волосы были туго заплетены в практичный хвост, а на лице читалась усталость. За ней, как тень, следовал Шон.

Увидев меня — взъерошенную, бледную, почти раздетую — они оба застыли на пороге. Шарлотта первой оправилась от шока, и на ее лице расплылась осторожная, испытующая улыбка.

— Ты пришла в себя! — воскликнула она, но ее голос прозвучал неестественно бодро. — Как себя чувствуешь?

Глупая вежливость этого вопроса, вся эта показушная нормальность, будто вчера ничего не произошло, взбесили меня.

— Никак! — резко, почти грубо выпалила я, и тут же поймала на себе взгляд Шона. Он смущенно отвел глаза, и это заставило меня опомниться. Я не хотела срываться на них. Я сглотнула ком в горле и попыталась смягчиться, хотя голос все равно дрожал. — Всё... всё нормально.

В этот момент в дверь вошел Лиам. Его острый взгляд мгновенно оценил обстановку, скользнул по моему жалкому виду, и он тихо присвистнул, выражая безмолвное «ну и дела».

Атмосфера стала невыносимо неловкой. Лиам первым нашел предлог сбежать.

— Поеду я, наверное, в магазин, — пробормотал он себе под нос и быстрым шагом ретировался, даже не посмотрев в мою сторону.

Шон, всегда следующий за ним по пятам, тут же подхватил:

— Я пойду проверю бассейн. — И практически выбежал за дверь, явно рад возможности избежать этого разговора.

Шарлотта тяжело вздохнула и с укором покачала головой, глядя вслед сбежавшим телохранителям. Затем она подошла ко мне и, не говоря ни слова, обняла. Ее объятия были крепкими и теплыми, и на секунду мне захотелось в них расплакаться, но я сдержалась, окаменев.

— Вчера ты потеряла сознание из-за всех стрессов, которые пережила до этого, — тихо, почти шепотом начала она, гладя меня по спине. — Приезжал врач. Осмотрел тебя, сказал, что с ребенком... пока все в порядке. Но прописал полный покой. И сказал, что тебя больше нельзя нервировать. Именно поэтому Энтони пока что уехал.