Страница 34 из 79
Глава 12 В ПОИСКЕ РЕШЕНИЙ
РАЗГОВОРЫ И СБОРЫ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера
22 января 1948 года, утро
Аркадий
Очень наивно было полагать, что оставшиеся на мельнице партизаны будут сладко спать до нашего возвращения. Они явно поняли, что дело неладно и, похоже, заняли круговую оборону. По внешней галерейке верхнего этажа прогуливался Отто с обрезом, а над мельницей — кто бы мог подумать! — кружил герр Мюллер собственной персоной. Ну уж если этого выгнали в дозоре стоять, то остальные точно под ружьём.
Что приятно грело душу — так это то, что Агнесса и отец Бенедикт тут же бросились хлопотать о медицинском осмотре нас (меня в первую очередь) на предмет новых боевых ран. Особой нужды в этом не было — после появления четвёртого хвоста энергия из Хотару так и хлестала, так что она исцелилась сама и на пятёрку подлатала меня, и вообще мы шли в приподнятом настроении. Однако нашим целителям требовалось проявить участие. Да и переволновались все. Хрен с ним, пусть проверяют.
Одновременным расспросам не было конца.
Отто с Тобиасом, естественно, сразу надулись, но тут уж я сказал:
— Хватит, парни! Есть обычные бои и есть магические. Для чего бы я вас с собой потащил? Чтоб обоих в первую же минуту там ухлопали? Когда есть возможность — беру вас, нет — нет. Ваша помощь по обеспечению жизнеспособности нашего отряда дорогого стоит. Вы снимаете с меня огромный груз забот, и я вам страшно за это благодарен. Знаете, как говорят: тыл — настоящая опора победы.
Тут они подуспокоились и даже немного собой загордились, так что у меня появилась возможность обсудить (прежде всего с учёными дедами) интересующий меня вопрос. Я ткнул ногой в гору трофейных клинков, сваленных в углу столовой на общее обозрение (ружьё, в силу его монструозности, осталось в более просторной кухне) и спросил:
— А почему этот тип заявил, что был направлен Святейшим Престолом?
Эта новость не понравилась Бенедикту ещё больше, чем просто бойня в прилегающем лесу:
— Неужели кто-то в Ватикане решил воспользоваться сенью богомерзкой Коалиции новой цивилизации и снова поднял на щит знамя раскола? Они опять хотят быть лучше прочих?
— Или вовсе единственными настоящими, — пробормотал Мюллер.
— Но почему он говорил именно «святейший» престол, а не «святой», как обычно? — пытался дознаться я. Это же важно? Или нет?
— Вас, герр Аркадий, в данной ситуации только это смутило? — усмехнулся Мюллер.
— Да нет уж. На самом деле много чего. Броня эта его странная, белые бумажки, обезмагичивающие пространство, потом как он, мать его, разом исцелился. И вообще, — со внезапно вспыхнувшей обидой вспомнил я, — я ещё понимаю, что некромантов считают нечистыми, глядя на балканских вампиров. Но оборотней-то почему⁈
— Погодите-погодите, — остановил поток перечислений и возмущений отец Бенедикт, — давайте начнём с наиболее яркого. С заклинания. Вы не можете его точнее воспроизвести?
— К сожалению, нет. Не запомнил. Да и не силён я в латыни. Кажется, про истинных святых что-то.
— Зато я помню, — заявила Хотару. — Я эти слова даже не услышала. Я их… увидела, что ли? Они как будто в черепушке у меня пропечатались, когда сработали. Не уверена, что могу правильно произнести, но могу написать, — и она тут же исполнила сказанное на задвинутой в угол столовой грифельной доске.
— «Молитвами истинных святых Ксинора и Тибулуса да будет освящено место сие. И запрещается любой магии быть в месте сим», — совершенно безо всякой экспрессии перевёл священник и скорбно покачал головой: — Это даже не боевой отряд… Это… — он потёр лоб, — старинный орден, упорствующий в своих заблуждениях.
— Скажи прямо: упорствующий в ереси! — возмутился Мюллер. — И если бы их наличие не было бы так выгодно некоторым кардиналам Ватикана…
— Ну подожди, — начал отец Бенедикт, и в его голосе я услышал носорожью поступь надвигающегося диспута, — они ведь не отступают от Символа веры…
— Но они настаивают, что по-настоящему свят только престол римских пап, а все остальные патриархии выеденного яйца не стоят! — взвился Мюллер. — И они не признают людей с даром оборотничества людьми!
— Так, СТОП! — рявкнул я. — Прошу прощения, это те Псы кардинала Гумберта, из-за которых едва не произошёл раскол христианской церкви в одиннадцатом веке?
Таки по истории у меня была пятёрка.
— Если вы помните, учение кардинала Гумберта было запрещено, а его последователи рассеяны по строгим монастырям, — сурово кивнул отец Бенедикт. — Все… кроме Восьмой когорты. Слишком они оказались полезны в качестве бойцов особенного толка. Любой сильный мира сего время от времени нуждается в тайной гвардии. Восьмую когорту спрятали, увели в тень, убедив всех, что её более не существует. Во времена моего студенчества истории о ней рассказывались как легенды. О том, что существует особая тайная школа с жесточайшим отбором и последующим многолетним обучением древним техникам…
— А я всегда говорил, что такими бойцами не разбрасываются! — фыркнул Мюллер, кружа под потолком.
— А их молитвы?.. — начала Хотару.
— Всего лишь облечённые в особую словесную форму магические формулы, — пожал плечами отец Бенедикт. — Думаю, если бы у нас было достаточно времени на анализ, мы бы выяснили принцип структурного взаимодействия звуковых волн и завязанного на это магического результата. Эта школа не так редка, как могло бы показаться. Просто обычно к магическим формулам привязывают что-то удобное и понятное. Скажем, многим пиромантам удобно производить огонь, выкрикивая: «Огонь!»
— А-а, я поняла! — закивала Хотару. — А эти на самом деле магичат, а делают вид, будто молятся?
— Совершенно верно, сударыня!
— А не собираются ли они, выставив вперёд таких вот молодчиков, организовать против нас не просто войну, а нечто вроде святого похода? — тревожно закружился вокруг лампы Мюллер. — Согласитесь, в этом свете очень удобно иметь под рукой парочку оголтелых типов, которые якобы творят чудеса простой молитвой?
— Но это же бред… — с досадой начал Бенедикт.
— Меня-то не агитируй, — отмахнулся Мюллер. — Но, к сожалению, в итальянских деревнях хватает тех, кому легко развесить на уши итальянские макароны.
— А бумажки? — потребовал я.
— Обычная прикладная артефакторика, заряженная на вытягивание из определённой области всей наличествующей там маны, — по-учительски сложил руки перед собой Бенедикт.