Страница 74 из 76
Во рту пересохло. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в мёртвой тишине палаты. Кровь гудела в ушах, а в висках стучало: «Нет-нет-нет, только не это»
И тогда включился разум. Я медленно подняла ладони, показывая, что не опасна. Но глазами искала что угодно— шприц на столике, ножницы, даже стакан.
— Ты не хочешь этого делать, — мой голос звучал спокойнее, чем я чувствовала.
Её рука дрожала. Значит, боится. А если боится — можно договориться.
Всё произошло за мгновение. Её палец дрогнул на спусковом крючке — и этого было достаточно. Я бросилась вперёд, как пантера, сорвавшаяся с цепи. Левой рукой — резкий удар по запястью. Пистолет дёрнулся в сторону, ствол упёрся в стену. Правая ладонь врезалась ей в горло, прижимая к стене. Она захрипела, глаза расширились от ужаса.
Мои пальцы сжали её кисть — хруст костей. Пистолет выпал. Я поймала его в воздухе. Она попыталась рвануться, но было поздно. Я приставила ствол ко лбу.
— Ты ошиблась, — прошептала я.
И нажала на курок. Один выстрел. Её голова дёрнулась назад. Второй. Кровь брызнула на стены. Третий, четвёртый...Я стреляла, пока обойма не опустела. Потом разжала пальцы. Тело рухнуло на пол. Тишина. Только запах пороха и медный привкус крови в воздухе. Я обернулась к Энтони.
Он смотрел на меня без осуждения. Только с холодным пониманием. Я бросила пистолет. Я вздохнула. Шон забежал в палату и увидел всю эту картину, сзади него врачи с испугом.
А мы с Энтони смотрели только друг на друга. И я поняла, что теперь и за него я готова убить. Совершенно всех.
Прошла неделя с того момента, как мы вернулись в Нью-Йорк. На улице уже начался август, и я поняла, сколько всего пережила за лето.
Энтони решал проблемы из-за меня — ведь я убила босса Испании. Ему пришлось попотеть, чтобы сделать так, будто я не виновата в этом дерьме. Также он подстроил смерть Адрианы: мол, она разбилась на машине. Он нашел похожую девушку, инсценировал аварию, подделал ДНК, и теперь я была чиста в глазах всех... кроме тех, кто знал правду.
Я проходила мимо кухни и остановилась. Энтони был только в трусах, и я видела его шрамы — старые и новые. Я зашла на кухню, и он посмотрел на меня.
— На колени не встану, — бросил он.
Я расхохоталась, а он лишь улыбнулся. Я подошла ближе и посмотрела ему в глаза. Его руки легли мне на талию, прижимая к себе, а лицо опустилось к изгибу шеи. Он вдохнул мой запах. Моя рука коснулась его головы, и я поцеловала его в висок.
— А если я попрошу? — прошептала я со смехом в голосе.
— Все равно не встану, — пробормотал он и укусил меня за шею.
— Очень жаль, — сказала я с наигранной обидой.
Он выпрямился, посмотрел мне в глаза, а затем поцеловал в лоб. Я прикрыла глаза от этого жеста.
— Восьмого августа у нас будет мероприятие, — прошептал он.
— Какой повод? — спросила я монотонно.
— Мой день рождения, — он напрягся.
Теперь я поняла: у него день рождения в августе, и ему исполнится двадцать девять.
— Двадцать девять, да? — уточнила я.
— Да, — проворчал он.
— Фу, какой ты старый, — усмехнулась я.
Он посмотрел на меня с прищуром, затем улыбнулся. Я цокнула и ущипнула его за бок.
— Что тебе подарить? — выгнула бровь.
— Себя, — прошептал он мне на ухо. — И подарок желательно — танец. Потом.
Мы стояли в объятиях, молчали. Я наслаждалась этим и всё больше понимала, что влюбляюсь в него. Моё сердце сейчас было где-то в пятках — стучало и дрожало.
— Энтони... — прошептала я. — Могу я попросить?
— Проси, Льдинка, — ответил он спокойно.
— Сможем ли мы... — голос дрогнул. — Съездить на мою квартиру и забрать вещи, которые мне дороги?
Он погладил мою голову, посмотрел в глаза. Я смотрела с надеждой, и он кивнул.
— Да, конечно, сможем, — прошептал хрипло.
— Только попозже, — закусила губу. — Не сейчас, а попозже.
Прошли дни, и наступило восьмое августа. Я надела красное платье — мой любимый цвет. Энтони — в ненавистном чёрном костюме-тройке. Выглядел безупречно.
Гостей было много: мафиозные боссы, бизнесмены. Вся семья Скалли. Я увидела знакомых — Лоренцо с дамой, младше его на пару лет.
Семья Манфреди. Кармела — с чуть заметным животиком, милая и красивая. Алессия — с бокалом вина и смехом. Лючио разговаривал с мужчинами.
Зал наполнился смехом. Я держалась рядом с Энтони — он так велел. Мне это нравилось. Общалась с Алессией и Кармелой. Кармела, видимо, ничего не знала — и это хорошо. Ей нельзя волноваться.
Было много тостов в честь Энтони. Я поняла: Кармела уставала не от Лючио или беременности, а от людей. Сейчас я тоже устала и готова была пустить пару пуль кому-нибудь в лоб, но улыбалась.
Мы с Энтони снова закружились в танце. Я улыбалась, а он смотрел на меня голубыми глазами, будто прожигал насквозь.
И тут я почувствовала опасность — резкую боль в спине. Тело дёрнулось, глаза расширились. В зале воцарилась тишина. По спине потекла кровь.
— Энтони... — прошептала я.
Он посмотрел на руку, лежавшую у меня на спине — она была в крови.
— Блядь! — прорычал он.
Я обмякла. Он сел, держа меня на руках. Начался шум. Лючио прикрыл Кармелу и Алессию, его люди окружили их. Кармела тяжело дышала, Алессия успокаивала её.
Лоренцо шёл к нам сквозь толпу с яростью в глазах. Я смотрела на Энтони.
Паника усилилась, когда раздался ещё один выстрел. К нам подвели мать Адрианы с простреленной ногой — чтобы не убежала. В её руке был пистолет, в глазах — ярость.
— Эта сука должна сдохнуть! — прошипела Мариана.
Энтони молча достал пистолет и выстрелил в неё. Тело рухнуло, кровь растеклась по полу.
Я дышала неровно. В спине — адская боль. Я кусала губу, чтобы не закричать.
— Льдинка, — сказал он зло, но не на меня. — Только не отключайся.
— Энтони... — я положила руку ему на щеку. — Я... — голос сорвался.
— Ты? — он поднял бровь и крикнул людям: — Где врач, блядь?!
— Во-первых, только не больница. Пусть пулю вытащат тут, твои врачи, — попросила я. Лоб покрылся холодным потом, кровь текла. — А во-вторых...
— Говори, — он прижал руку к ране, стараясь остановить кровь.
Я поцеловала его. Он ответил. Это был не просто поцелуй — для меня он значил больше. Может, предсмертный?
— Я люблю тебя, — прошептала ему в губы.
Он замер.
— Шон! — рявкнул он. — Где этот врач, блядь?!
Потом поднял меня на руки и понёс на второй этаж. За ним — Шон и охранники.