Страница 75 из 76
В комнате уже ждал врач. Пулю доставали без обезболивающего. Я сжимала руку Энтони, кусала губы, но крика не сдержала. Он прижал мою голову к своей шее. Я рыдала от боли, а врач зашивал рану. Я цеплялась за Энтони, будто хотела сломать.
— Если я сдохну... — голос дрогнул. — Запомни слова, которые я сказала. Что люблю тебя. Понял?
— Заткнись, — прошептал он в ухо. — Ты не умрёшь. Хватит нести херню.
— Это не херня, — проворчала я сквозь боль.
Прошла неделя. У меня — новый шрам. У Энтони — больше нет долга перед крёстной. И я была рада.
Насчёт любви он ничего не сказал. Это немного расстроило, но ладно. Ему сложно открываться. Я подожду.
Мы ехали в чёрном «Мерседесе» за моими вещами. Сзади — машина с охраной. Я смотрела, как он ведёт машину.
— Научишь меня? — прошептала я.
— Ты вроде умеешь, — усмехнулся он.
— Неаккуратно, да и прав нет. Так что научишь? — закусила губу.
— Научу, — он закурил.
— А мне? — нахмурилась.
Он улыбнулся, протянул сигарету. Я взяла, открыла окно, закурила. Расслабилась.
Мы подъехали к дому, зашли в подъезд, на третий этаж, в квартиру. Горло сжалось при воспоминаниях о мае. Я пошла в комнату, стала собирать вещи.
Энтони ждал в коридоре, смотрел в телефон. Я быстро собрала нужное. Взгляд упал на фото мамы. Хотела заплакать, но сдержалась, просто взяла его.
Выходя, я проходила мимо Энтони. Он схватил меня за руку.
— Льдинка... — вздохнул он и обнял.
Я разрешила себе заплакать. Тихо, почти беззвучно, но плечи дрожали. Он гладил мою голову, губы прижались к макушке. Не знаю, сколько мы так стояли. Я перестала плакать, просто дышала.
Затем мы вышли из дома и сели в машину. Когда мы ехали в особняк обратно. Я увидела зоомагазин.
— Остановись, — попросила я.
Он припарковался.
— Что опять? — вздохнул.
— Пойдём туда, — показала на зоомагазин.
Он стиснул зубы, но вышел.
В магазине лаяли собаки. Энтони напрягся, взял меня за руку. Ищет тактильность в этот момент своего страха? Значит, что доверяет мне?
Я подошла к вольеру. Он отводил взгляд, сжимая мою руку.
— Вау, — прошептала я, увидев добермана, и присела.
— Пошли отсюда, — проворчал он.
— Погоди, — я просунула палец в решётку.
— Что ты делаешь?! — прошипел он.
— Какой хороший, — улыбнулась я и попросила продавца достать собаку.
Мне её дали. Я взяла на руки. Энтони стиснул зубы, в глазах — ярость.
— Посмотри, какой хороший, — я засмеялась, когда собака стала лизать мне лицо.
Энтони смотрел, будто готов был убить меня, собаку или продавца. Я взяла его руку, потянула к собаке. Он дёрнулся, но я снова схватила.
— Нет! — почти рявкнул он.
— Он не кусается, — прошептала я, положив его руку на собаку.
Энтони замер, побледнев от ярости. Доберман лизнул его руку, радостно залаял. Я рассмеялась. Его пальцы слегка погладили шерсть.
— Я всегда хотела такую собаку, — прошептала я. — Давай возьмём.
— Ты издеваешься? — проворчал он, ноздри раздулись.
— Ну пожалуйста, — посмотрела на него. — Он же добрый.
— Ты с ума сошла? — Энтони буквально прошипел эти слова, его пальцы сжали моё запястье так, что стало больно. — Мы не берем собаку. Точка.
Но я не сдавалась. Прижимая добермана к груди, я сделала самые жалобные глаза, какие только могла.
— Он же одинокий. Посмотри на него. Он тебе уже нравится, я вижу! — я воскликнула.
— Нет. Не нравится. — Он резко отвернулся, но я заметила, как его взгляд на секунду задержался на собаке.
Доберман, будто чувствуя момент, вдруг потянулся к Энтони и тыкнулся мокрым носом в его ладонь.
— Видишь? Он тебя выбрал! — засмеялась я.
Энтони замер. Его пальцы слегка дрогнули, но он не отдернул руку.
— Он воняет, — буркнул он, но тон уже был не таким твёрдым.
— Это ты воняешь злостью, а он — просто пёсик, — парировала я, ухмыляясь.
Продавец, наблюдавший за нашей перепалкой, осторожно вмешался:
— Он действительно очень спокойный для добермана. Отличный охранник, но ласковый с хозяевами, — улыбнулся нам продавец.
Энтони скосил взгляд на продавца, и тот сразу замолчал.
— Сколько? — неожиданно вырвалось у него сквозь зубы.
— Значит, берём?! — я ахнула от радости.
— Я просто спрашиваю! — огрызнулся он, но было уже поздно — я прыгала на месте, а собака, подхватив мой настрой, радостно залаяла.
Энтони зажмурился, как будто молился о терпении.
— Если он хотя раз гавкнет ночью — я лично отнесу его обратно, — предупредил он, но в его голосе уже читалось поражение.
— Он не гавкнет. Правда, малыш? — я прижала к себе радостно собаку.
Доберман ответил громким лаем. Энтони вздохнул так глубоко, словно готовился к апокалипсису. Но я уже знала — мы уходим отсюда втроём.
Энтони стоял, скрестив руки, и смотрел, как я загружаю в корзину кучу вещей для щенка.
— Ему нужен маленький ошейник, мягкий поводок, миски, специальный корм для щенков, игрушки... — бормотала я, выбирая самые милые варианты.
— Или просто намордник, — пробурчал Энтони, но в его голосе уже не было прежней злости.
Я проигнорировала комментарий и положила в корзину крошечный кожаный ошейник с гравировкой, мягкую переноску, пакет корма для щенков крупных пород и резинового зайца, который пищал.
— Это что за звук пытки? — Энтони поморщился, когда я нажала на игрушку.
Щенок, сидевший у меня на руках, радостно завилял хвостом и попытался схватить зайца зубами.
— Смотри, он уже любит её! — рассмеялась я.
Энтони вздохнул, но достал карту, когда кассир пробила чек.
Я несла щенка, как драгоценность, а Энтони тащил все пакеты. «Мерседес» ждал нас у тротуара.
— Он едет сзади. Один. А ты рядом со мной, — твёрдо сказал Энтони, открывая багажник.
— Но он же ещё малыш! Он испугается! — возмутилась я.
— Или остаётся здесь, — его тон не оставлял пространства для споров.
Я осторожно усадила щенка на заднее сиденье, но он тут же жалобно запищал и начал скрестись лапками по коже салона.
— Блядь! — Энтони зажмурился. — Забирай его на перед. Но если обосрёт сиденье — твои проблемы.
Я тут же прижала малыша к себе и села на пассажирское место. Щенок тут же устроился у меня на коленях и принялся грызть мой рукав.
Как только машина тронулась, щенок начал вертеть головой, пытаясь лизнуть всё подряд — окно, приборную панель, даже Энтони за рулём.