Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 23. Безумие во имя тебя

Виолетта

Когда я увидела, что Варгас и Риккардо стали смываться, то я хотела рассмеяться. Неужели они не выдерживают того, что делают сами?

Мои руки капали кровью, а мне казалось, что я начинаю терять сознание от потери крови. Моё тело дрожало и становилось холодным. Неужели я умираю? Неужели никто меня не спасет?

Я всегда думала, что Риккардо хороший, что он не такой, как все остальные, он добрый и милый. Но подтвердилось только одно. Энтони был прав — доверять никому нельзя было. А если никому нельзя доверять, то и ему не следует. Вряд ли он лучше, чем они. Хотя да. Он не имеет коллекцию из волос, не продавал меня.

То, что делал со мной Энтони, ещё кажется цветочком по сравнению с тем, что я испытала за эти почти две недели. Или сколько прошло? Не считала. Наверное, да. Почти две недели. Это ад. Это медленная смерть, которая хуже, чем гореть в огне. Лучше бы я умерла быстро, но нет — им нужно меня мучить. Нужно калечить мою душу.

Моя мама всегда говорила, чтобы я не была злой, чтобы всегда была светла душой. Прямо как она. Но разве в этом мире такое возможно? Разве кто-то после того, что пережила я, будет добрым? Он скорее умрёт, чем будет дальше жить. И я бы хотела того же, чтобы не мучиться дальше.

Все надежды, что меня спасут, совершенно испарились. Только горечь, которая хуже, чем гнилая семечка, у меня сейчас во рту. Так что мне влили всё-таки? Яд? Кислоту? Не понимаю. Голова совершенно уже не разбирает, где реальность, а где загробный мир.

Какой-то шум сверху, но мне кажется, что это уже открываются врата в ад с таким звуком. Меня шатает на этом стуле, кровь вместе со слюной стекает из моего рта.

Человек в маске схватил меня за волосы и задрал мою голову. Всё тело пронзило болью, но я уже не могла кричать. Я не могла издавать звуков. Совершенно. Мои глаза расплываются, я вижу лишь размытость. Не вижу чётко, вижу словно, когда камера в жире — то получается всё размыто. Нет чётких линий, не слышу чётко. Скорее, кровь залила мне уши.

Выгляжу я сейчас точно не сахар. Да и плевать. Какая разница, какой я умру? Главное — что умру.

— Я сделаю это быстро, — прошептал человек в маске, и в его руке блеснул скальпель. Он стал тянуть мои волосы назад, а затем поднёс его к моему черепу. — Для коллекции босса.

Дверь в подвал с грохотом расхерачилась об стену. Человек в маске обернулся, но уже ничего не смог сделать. Кто-то на него накинулся и с рычанием стал превращать его в фарш. В прямом смысле. Пару ударов — и человек в маске уже не разговаривал, не шевелился. А тот, кто напал, всё бил и бил.

Слышалось, словно мокрые тряпки бросают на пол. Словно фарш намочили и бьют по нему.

Я не видела, что там происходит, что происходит вокруг. Снова кто-то зашёл, но мои глаза уже нихрена не видят хорошо.

— Энтони! — крикнул громко знакомый для меня голос. — Не время, блядь, для этой хуйни!

Энтони? Он тут? Он пришёл? Спас?

Но кажется, что Энтони не слышал. Совершенно ничего. Он продолжал бить кулаками, ногами, ножом тело мужчины в маске. Он делал из него жидкость. Кости хрустели, звук слизи звучал у меня в ушах.

Меня кто-то взял за щёки и стал чуть трясти мою голову. Кто это? Я не вижу... Не могу увидеть.

— Виолетта! — крикнул снова знакомый голос. — Чёрт, блядь, Энтони! Сука! Хватит!

Тот, кто держал меня за щёки, отпустил и пошёл к Энтони, пытаясь его оттащить.

— Не лезь, сука! — прокричал Энтони громко. — Не лезь, Лоренцо! Ты видишь, блядь, что они с ней сделали!? Видишь!?

Лоренцо? Дядя Энтони, он тоже тут? Они пришли спасать меня?

Кто-то ещё зашёл со смехом, но затем замолк. Кто это? Чёртовы глаза, ничего не видят. Я не понимаю, кто там?

— Виолетта, — прозвучал голос. — Блядь...

— Лючио, — сказал Лоренцо. — Нужно оттаскивать Энтони!

Лючио? Он тоже тут? А Риккардо? Где Риккардо?

Кажется, что Лючио и Лоренцо вдвоём пытаются оттащить Энтони уже от фарша человека в маске. Но безуспешно. А я? Зачем они вообще сюда пришли, раз не спасают меня?

— Льдинка, — прозвучал голос Энтони. Тихо, ласково. — Что с тобой сделали... Блядь. Убью.

— Эн... — я закашлялась в крови, и сейчас моё зрение вернулось. Слёзы набрались в глазах, и я разрыдалась. — Забери меня, пожалуйста!

Всё в моих глазах стало дрожать. Я слышала, как Энтони кричит. Вижу, как он весь мокрый — он купался? Засранец и без меня.

А когда я поняла, что это кровь, то всё встало в ясном виде. Энтони весь в крови. Весь, блядь, в крови. У него нет ничего телесного, что могло бы назваться кожей. Он сейчас просто весь бордовый, красный. Глаза у него стеклянные, словно безумие его пожрало с головы до ног. Его дыхание учащённое, глубокое.

Я разрыдалась. Не потому что, когда транс ушёл, моё тело стало болеть. А потому что он пришёл. Он нашёл меня. Он тут. Он спасает меня.

— Энтони, — дрожал мой голос, а я захлёбывалась в крови и слезах.

Кто-то разрезал мне верёвки на руках и ногах. Мои два пальца посинели. Но сейчас всё совершенно не важно. Совершенно. Плевать на всё. Меня спасают.

— Тише, тише, — успокаивал меня Энтони. — Я тут. Всё теперь хорошо. Больше никто тебя не обидит, Льдинка. Никто.

Я почему-то хочу ему верить даже после всего этого дерьма.

— Лоренцо! — прокричал Энтони. — Она, блядь, умирает!

Я плакала и смотрела на Энтони, только на него. Его глаза — безумные, голубые. Я в них тону. И всегда буду тонуть. Всегда.

— Льдинка, слышишь меня? — прошептал он и стал аккуратно брать меня на руки.

— Да, — прошептала я, пытаясь обхватить его шею руками, но боль пронзила руки, и я зарыдала ещё больше. — Мне так больно. Так больно мне. Энтони, помоги мне.

Энтони аккуратно прижал меня к себе, а затем пошёл из подвала. Я плакала ему в его окровавленную рубашку. От него пахло железом, порохом и им. Даже через всё это дерьмо я чувствую его запах.

— Я так устала, — прошептала я, и мои глаза стали закрываться. Энтони встряхнул меня.

— Не смей закрывать глаза, — прорычал он. — Не смей закрывать, блядь, глаза!

Энтони шёл быстрым и широким шагом. Я видела трупы. Очень много трупов. Кровь окрасила стены. Мозги валялись, как конфетти от хлопушек. Пули словно град, который не растаял и не растает никогда.

Когда мы вышли из особняка, то там было то же самое. Я смотрела на Энтони, который поглядывал периодически на меня.

— А ты всё-таки красавчик, — прошептала я.

— Ты бредишь, — улыбнулся он. — Ну да, я красавчик. Закрываем рот сейчас, Льдинка. Тебе нужны силы, чтобы выжить.