Страница 46 из 76
— Чтобы ты попала снова в наши руки, я намекнул Кармеле, что было бы славно проведать тебя. Она предлагала ехать с ней, но я как раз таки получил задание от отца. Боже, какие же женщины в нашем мире тупые, — хохотал Риккардо.
Варгас смотрел на это всё с улыбкой. А я уже ничего не слышала. Только пустота. Мой мозг отключился. Всё. Это. Время. Убийца матери был рядом.
— Ну что ж, — Варгас хлопнул в ладоши. — Пора наказывать непослушную девушку. Жаль, что я повёлся на её милую улыбку. Значит, воспользовалась тем, что может сводить меня с ума.
Я уже ничего не видела. Не слышала.
Я закричала, когда плеть впервые рассекла кожу. Не просто вскрикнула — мой голос сорвался в животный, хриплый вой, когда кожа на спине разошлась под ударом. Горячая кровь сразу заструилась по позвоночнику, а следом пришла волна жгучей, невыносимой боли, будто мне вонзили в тело раскалённую кочергу. Они не просто били.
Человек в маске методично, почти аккуратно, выбирал места — там, где кожа тоньше, где нервы ближе к поверхности. Плеть свистела в воздухе, и каждый новый удар оставлял после себя кровавую трещину на моём теле. Я дёргалась в кресле, но верёвки впивались в запястья ещё сильнее, сдирая кожу до мяса.
Потом взяли нож. Не тот, что режет — с зазубринами, рваный, грязный. Его вонзили мне в бедро и медленно, с нажимом, повели вниз. Я чувствовала, как лезвие рвёт мышцы, как зазубрины цепляются за плоть. Крик уже не звучал человечески — только хрип, только слюна, стекающая по подбородку.
— Громче, — прошипел кто-то из них, и кто-то другой влил мне в рот что-то обжигающее — спирт, кислоту, я не знаю. Горло тут же спазмировало, но крик всё равно вырвался, хриплый, разодранный.
А потом началось самое страшное. Один из них взял паяльник. Я видела, как он накаляется докрасна, как воздух дрожит от жара. Когда он прижал его к моей груди, плоть зашипела, запахло горелым мясом. Боль была такой, что я вообще перестала кричать — просто открыла рот в беззвучном вопле, а в глазах потемнело.
Но они не останавливались.
Они не собирались меня убивать. Они хотели, чтобы я запомнила каждую секунду.
Они взяли мой мизинец. Сначала просто сжали его между своих грубых пальцев, будто проверяя, насколько хрупкие кости под кожей. Я уже не кричала — только хрипела, задыхаясь от собственной слюны и крови, что липла к губам.
— Смотри, — проговорил Варгас, и я почувствовала, как сустав начинает поддаваться.
Не треснул сразу. Они ломали его медленно. Сначала просто надавили — так, что хрящ хрустнул, но не сломался. Боль ударила в мозг белым горячим светом. Потом сильнее — и кость наконец поддалась с глухим щелчком. Но они не отпустили. Они провернули палец вокруг своей оси, пока он не повис на лоскуте кожи, вывернутый под неестественным углом.
Крови было немного — только тонкая струйка, сочащаяся из-под ногтя. Но боль... Боль была невыносимой.
Я дёргалась, рванула руки, но верёвки только глубже впились в раны на запястьях. В глазах потемнело, но сознание не отпускало — они позаботились, чтобы я не отключилась.
— Ещё один? — спросил человек в маске, уже беря мой безымянный палец.
Я замотала головой, захлюпала, что-то пыталась выговорить, но он только рассмеялся — и начал снова.
Щелчок. На этот раз быстрее. Я наконец закричала.
Я видела как Риккардо и Варгас сматываются быстро. А мой мучитель в маске ещё остается и взял скальпель.