Страница 29 из 76
Я проглотила. Желудок сжался спазмом, но не от голода — от отвращения. Слёзы подступили к глазам сами, горячие и едкие. Я быстро моргнула, чтобы они не пролились — не дам им этого удовольствия.
Второй кусок. Холодный, склизкий. Что-то белое, может, картофель, но разваренный до состояния слизи. Он прилип к зубам, и я почувствовала песок — маленькие, жёсткие крупинки, скрипящие на коренных. Грязь? Песок? Или просто намеренно не отмыли, чтобы унизить?
Третий. Кислота ударила в нос — испорченный, прокисший бульон. Я зажмурилась, сжала вилку так, что пальцы онемели. Ещё один глоток. Ещё.
Но слёзы уже катились по щекам, смешиваясь с потом на губах. Солёные. Слабые.
Я продолжила есть. Потому что даже эта помойная баланда — лучше, чем сдохнуть голодной смертью у них на глазах.
Я швырнула тарелку об пол.
— Это даже свиньи не схавают, уёбок! — голос хриплый, но ядовитый.
Он даже не шевельнулся. Просто стоял в дверях решётки, широкоплечий силуэт, лицо в тени.
— Ты что, оглох, мразь? Или привык, что твою стряпню только крысы жрут? — шипела я.
Тишина. Потом — шаг. Ещё один.
Я не отступила. Даже когда его пальцы впились мне в волосы и дёрнули так, что шейные позвонки хрустнули.
Первый удар — кулаком в солнечное сплетение. Воздух вырвался со свистом, мир на секунду побелел. Я сложилась пополам, но он не дал упасть — подхватил за горло и припечатал к стене.
— Ещё слово, — прошептал он, и дыхание его пахло табаком и луком.
Я плюнула ему в лицо.
Второй удар — ребром ладони по переносице. Хруст, горячая кровь хлынула в носоглотку. Третий — коленом в бедро, мышцы свело судорогой. Я рухнула на колени, но тут же вцепилась зубами ему в голую руку. Плоть раздавилась под коренными, кровь — тёплая, солёная — заполнила рот.
Он даже не закричал. Просто схватил меня за челюсть — больно, так что кость затрещала — и отшвырнул головой в стену. Цепь на ноге зазвенела. Тьма. Искры.
Когда зрение вернулось, он уже бил ногой — в живот, в рёбра, в согнутую спину. Методично. Без спешки.
Последнее, что я увидела перед тем, как он вышел, — его запачканный кровью ботинок на пороге.
А потом — рвота. Сначала просто слюна. Потом желчь — горькая, обжигающая. Потом кровь — тёмные сгустки, вылетающие с хриплыми спазмами.
Я ползла по полу, давясь собственными внутренностями. И засмеялась.
Я умру тут.