Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 9. Псы мафии

Я всегда знала, что умею раздражать людей, что умею ими манипулировать. Но когда я попала в этот мир мафии, то научилась этому ещё больше. Мне нравится манипулировать страхом Адрианы, а это «вазы» — смешно ведь.

Я проснулась от солнца, которое светило мне прямо в лицо из окна. Посмотрела на часы — время всего десять утра. И с чего я так рано проснулась? Не понимаю.

Через час я вышла из комнаты и спустилась вниз на кухню, потому что желудок урчал как собака. Голодная как зверь. На кухне сидел Энтони — я сразу сузила глаза. Он сидел без футболки или рубашки, только в одних спортивках серого цвета, и у него в руках был кофе. И я увидела у него на боку большой шрам, словно кто-то выдрал кожу.

— Льдинка, какая ты прожорливая, — сказал Энтони с весельем в голосе и повернулся ко мне.

Я молчала, а лишь подошла к холодильнику и достала какой-то салат, вроде «Цезарь». Взяла вилку и села за стол. Энтони не сводил с меня взгляда.

— Чего тебе? — сказала я, когда уже не выдерживала его взгляда.

— Да думаю, когда же ты мой член как завтрак воспримешь, — ответил он. — Я жду и жду, льдинка. Пора бы уже.

— Адриане скажи это, — проворчала я.

— Ревнуешь, — сказал он как факт.

— Нет, — ответила я твердо, но это прозвучало неубедительно.

Энтони лишь тихо рассмеялся, а затем схватил мою вилку и положил себе в рот салат. Я посмотрела на него удивлённо.

— Это мой салат! — воскликнула я и попыталась забрать вилку.

Энтони держал её над головой и метнул глаза на стул рядом с собой. Я прищурилась, но встала и села рядом. Он отдал мне вилку, я продолжила есть, а сам он повернулся ко мне всем телом и уставился на меня.

— Почему ревнуешь? — спросил он. — Неужели такой чертовски привлекательный парень живёт в твоём сердце?

Я посмотрела на него из-под угла глаза и расхохоталась.

— Ты? — спросила я, смеясь. — Пошёл к чёрту.

Энтони наклонился ко мне ближе и прищурился, а затем прошептал прямо на ухо:

— Сядешь на своё место? — спросил он.

— Моё место это... — начала я, но он перебил.

— Мои колени, мой член, мои руки, — перебил он и похлопал себя по коленям. — Давай. Либо я сам.

Я с недоверием посмотрела на него, затем выгнула бровь, но с выдохом села на его чёртовы колени. Он обхватил меня за талию и прижал ближе. Моё сердце забилось быстрее. Но я продолжила есть. Чёртова Виолетта, какого хрена ты так реагируешь на него?

Энтони теребил мои волосы, мне даже на секунду показалось, что он заплетает мне косу. Я повернулась к нему и забрала свои волосы.

— Не трогай их, — проворчала я.

Энтони цокнул и нахмурился, посмотрел на меня. Я быстро отвернулась и услышала от него смешок.

Даже когда я доела, он не дал мне спуститься с коленей. Просто держал меня там, как украшение какое-то. Моё сердце билось уже не быстро, но всё же падало в пятки, когда он трогал мою талию.

Мы молчали, но молчание прервал стук каблуков. Я повернулась и увидела женщину. Статная такая, горделивая, каштановые волосы. Она в возрасте, думаю, что ей пятый десяток где-то. Но от неё такая аура холодности, силы. Энтони тоже уставился на неё. А женщина посмотрела на нас и выгнула бровь.

— Это... — начала она, но Энтони её перебил.

— Моя. Точнее, это Виолетта, — ответил он холодно.

Я посмотрела на Энтони, затем на женщину. Та лишь коварно улыбнулась.

— Я крёстная Энтони и мать Адрианы, — прошипела она.

Я сжала губы, а злость начала накипать. Если Адриана такая сука, то её мать будет подавно сучкой.

— Мариана де Санктис, — представилась она гордо.

— Виолетта Блейз, — сказала я ей сухо.

— Скалли, — исправил меня Энтони. — Она хотела сказать «Скалли».

Его рука на моей талии сжалась, словно предупреждение. Я слезла с его коленей, а женщина медленно подошла к столу.

— Слышала, что это ты избила мою дочь год назад, — сказала она спокойно, трогая стол, словно проверяя на пыль.

— И сделала бы это ещё раз, — ответила я и улыбнулась.

Она бросила на меня взгляд, затем на Энтони.

— Видимо, мой крёстник не воспитывает всякий сброд, — выплюнула она.

— Сброд? Ты сейчас меня сбродом назвала? — прошипела я, скрестив руки на груди.

Она удивлённо на меня посмотрела, словно ей было обидно, что я обращаюсь к ней не на «вы». Энтони улыбнулся холодно и наблюдал за нашим конфликтом.

— Девочка, ты кто такая, чтобы со мной так разговаривать? — она подняла брови в знак удивления и стала подходить ко мне. — Таких, как ты, надо гнать в шею.

Она осмотрела меня с ног до головы, затем фыркнула и провела языком по нижней губе.

— Адриана была права. Шлюха, — она сказала это так отвратительно, что я скривила лицо.

— У Адрианы такая же мать-сука, как и она. Не удивлюсь, что и ты ложишься под каждого мафиозного босса, — выплюнула я ей в ответ и подошла ближе.

— Ты мне ещё тут будешь что-то гавкать? — она выпрямилась и сделала шаг ко мне.

— Я тебя, суку... — начала я, но рука Энтони закрыла мой рот и дёрнула назад.

Я посмотрела на него и убрала его руку.

— Не смей мне затыкать рот! — прошипела я. — Я каждую суку тут на колени поставлю.

Я снова повернулась к Мариане, а она уже занесла руку для удара — и не ладонью, а всей силой ударила меня по щеке и уху. От этого в ухе зазвенело, а я замерла.

— Энтони, что за дерьмо ты, блядь, притащил в свой дом? — спросила она с отвращением.

А во мне закипела холодная ярость. Я повернулась к ней. Мои глаза округлились, а губы растянулись в улыбке.

— Когда Адриана дала мне пощёчину, потом лежала в вазе. А вас же я прямо сразу убью, — проговорила я спокойным голосом, затем тихо рассмеялась.

Энтони схватил меня за руку, заткнул рот и потащил из кухни. Я отбивалась, пыталась вырваться из его рук, чтобы пойти надрать этой старухе задницу. Ещё бы какая-то дряхлая меня обсуждала и называла шлюхой.

Энтони втолкнул меня в комнату, затем захлопнул с силой дверь и отпустил. Я посмотрела на него с яростью и налетела на него, но он схватил мои руки и зажал их вдоль тела.

— Успокойся, льдинка, — прошептал тихо Энтони.

— Успокоиться? Какая-то старая сука назвала меня шлюхой, дерьмом, сбродом. А я должна успокоиться?! — прошипела я, чувствуя, как ярость закипает во мне всё сильнее.

Я высвободила свои руки — они дрожали от злости. Схватила какую-то стеклянную фигурку и кинула в стену. Затем пнула телевизор — он моментально разбился и упал на пол. Я была в бешенстве. Я крошила всё, что попадалось под руку.