Игра с огнём: Кровь и Лёд

Глава 8. Не сбежишь

Собственность — это клетка из зеркал, где один видит лишь своё отражение, а другой — решётку.

Один видит лишь своё отражение — слепота собственника. Тот, кто считает другого своей вещью, не замечает его личности, чувств, свободы. Он проецирует на него свои желания, как будто перед ним не живой человек, а пустое стекло, призванное отражать лишь его волю.

Другой видит решётку — осознание плена. Тот, кого присвоили, понимает, что его воля игнорируется. Зеркала для него — не иллюзия, а барьер. Он различает каждую холодную полосу металла, каждое ограничение, потому что вынужден существовать в границах, навязанных ему.

Клетка кажется красивой, но это обман — в ней нет воздуха настоящих отношений, только душащая симметрия контроля. Чем дольше длится эта игра, тем больше первый теряет себя в собственных иллюзиях, а второй — либо разбивает зеркала, либо забывает, каков он за их пределами.

Адриана медленно улыбнулась, когда увидела, что я стою перед Энтони, а он сидит на скамейке. Она вздернула подбородок и пошла своей походкой к нам, переводя взгляд с меня на Энтони, а затем обратно. И как только она нас нашла? Неужели обыскала всю территорию, когда не увидела Энтони и меня?

Адриана прошла мимо меня и села рядом с Энтони, она посмотрела на него и улыбнулась, а затем перевела взгляд на меня.

— Я думаю, что ты можешь идти, Виолетта, — сказала она, а когда дело дошло до моего имени, она сказала его с презрением.

Я сжала зубы, чтобы не впиться ей в лицо, не разнести к чертям её высокомерное лицо.

— Плохо думаешь, Адриана, — ответила я спокойным голосом. — Я сама решу, когда, зачем и куда мне уходить.

Она фыркнула и посмотрела на Энтони, который лишь улыбался своей холодной улыбкой, смотря на меня. Лжец. Ублюдок. Мразь.

— Пойду вазы посмотрю. У меня теперь к ним любовь, — прошипела я.

Я развернулась и пошла из этого проклятого сада, потому что меня уже всё достало. Но на губах ещё вкус Энтони. Я вытерла губы рукой, чтобы этот идиот не был у меня на губах.

Я вернулась в особняк на день рождения. Алессию я уже не видела, она, явно уже пьяная, спит у себя в комнате. Кармела стояла рядом с Лючио, она выглядела уставшей, измотанной, но держалась гордо. Вот что значит сильная девушка. Лючио поддерживал её за талию так мягко, что моё сердце сжалось. Он обходился с ней как с фарфором. С самым дорогим фарфором.

Я подошла к ним поближе, чтобы не стоять в стороне как дура. Они вдвоём одарили меня очередными улыбками, которые их уже достали. Я хихикнула, а Кармела закатила глаза и покачала головой.

— Где ты была? — шепнула она мне, взяв меня за руку.

— В саду, — ответила я. — Курила.

Кармела прищурилась, и ровно в тот же момент вернулся Энтони и эта тварь Адриана. Она виснет на нём, словно ошейник на собаке. Я посмотрела, а Кармела последовала за моим взглядом.

— Понятно, с кем ты была, — ответила Кармела и хмыкнула.

Я цокнула и закатила глаза.

— Он увязался за мной, как шершень, — ответила я. — Так хотелось вмазать. А потом пришла она, и ещё больше захотела вмазать.

Кармела рассмеялась, и кажется, что Лючио тоже услышал мои слова. Он прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться. Ведь образ босса держать ему нужно.

— Что? — я подняла брови и посмотрела на них.

— Ничего, всё хорошо, Ветта, — успокоила меня Кармела, но её плечи дрожали от смеха.

Я пошла и села на кожаный диванчик, чтобы мои ноги отдохнули от каблуков. Я взяла шампанское у официанта и сделала пару глотков, смотрела просто в пустоту. Но затем моё внимание снова вернулось к Кармеле и Лючио, а к ним подошёл Энтони. Кармела сразу же посмотрела на меня. Я сжала губы и сделала ещё один глоток, но не отводила от них взгляда.

Энтони что-то шептал Лючио, а тот кивал, а затем улыбнулся. Я нахмурилась, а Кармела посмотрела на меня с расстроенным видом. О чём они там болтали? Неужели этот придурок Энтони подпортил Кармеле настроение?

Я допила шампанское и дальше сидела, смотрела на гостей. Я видела, как Энтони подошёл к ведущему и попросил у него микрофон. Я выгнула бровь и снова метнула на Кармелу взгляд, но та избегала. Я встала и пошла к ней.

— Что происходит? — спросила я напряжённо.

— Всё хорошо, Виолетта, — ответил за неё Лючио. — Просто сейчас будет поздравление для Кармелы.

Я недоверчиво посмотрела на них двоих, скрестила руки на груди и уставилась на Энтони, как это сделали все. Моё сердце дрожало, я чувствовала, что это нихера не поздравление.

— Дорогие друзья, — начал Энтони, говоря в микрофон. — Мы собрались все тут, чтобы поздравить Кармелу Манфреди, ведь у неё сегодня день рождения.

Все начали хлопать, кто-то что-то выкрикивал, а я сжимала свои руки.

— Я уже поздравлял её, но поздравлю ещё разок. Дорогая Кармела, всего самого наилучшего тебе. Надеюсь, что скоро увижу ваших детей с Лючио, — сказал Энтони, а все подхватили.

Я посмотрела на Кармелу, которая улыбнулась, но когда она посмотрела на меня, то сразу отвела взгляд. Я нахмурилась. И что это с ней?

— Но это ещё не всё. Все тут знают, что в этом зале есть моя так называемая жена, — он улыбнулся на последних словах.

Моё сердце остановилось, я замерла, пот скатился по спине, и пошли мурашки. Руки онемели, а язык прилип к нёбу.

— Виолетта Скалли, в красном платье, вся такая прекрасная и изящная, — продолжил он. — Моя. Жена.

Последние слова он проговорил чётко. Особенно делая акцент на слове «моя». Я хотела просто упасть безжизненно. Не хотела слушать, не хотела жить. Хотела сбежать, но уже поздно — ведь все взгляды устремлены на меня. Я повернулась к Кармеле.

— Ты знала, — утвердила я. — И не сказала.

— Я не могла, — прошептала она. — Ты бы вспылила.

— А сейчас я ещё больше вспылю, — пробормотала я.

— Успокойтесь, слушаем дальше, — сказал строго Лючио.

Я нахмурилась и посмотрела на Энтони злым взглядом. Гости тоже все повернулись к нему.

— Так как я сейчас уже уезжаю, то Виолетта поедет со мной, — сложив одну руку в карман, он устремил взгляд на меня. — Да, дорогая? Ты же не будешь оставаться тут допоздна?

Я сжала зубы, моё дыхание нарушилось из-за злобы.

— Скажи просто «да», — прошептала Кармела. — Он не успокоится. Дальше хуже будет.

Я прочистила горло и посмотрела на Кармелу, а затем на Энтони.

— Нет, — ответила я твёрдо.

Тишина. Кармела вздохнула тяжело, а Энтони лишь улыбнулся.

— У моей жены хороший юмор, — хохотнул Энтони. — Она явно уже перебрала с шампанским.