Пасечник 3

По большой дуге он обежал протискивающуюся во двор многоножку. Пару раз едва не упал: весь пол был покрыт слоем льда. Передние сегменты огромного тела немедленно изогнулись в его сторону. Жвалы разошлись в стороны, с них на лёд стекали крупные желто-зелёные капли. Яд.

Тварь приподнялась, и тут Звана выстрелом сшибла ей второй усик. Потом она говорила, что целилась в другое место, но в последний момент зверюга дёрнулась, и вышло так, как вышло.

Гигантская зараза откровенно взбесилась. Она заметалась из стороны в сторону, щелкая жвалами, оглушительно визжа и разбрызгивая вокруг капли яда. Звана сориентировалась, отбежала подальше. Иван тоже хотел отодвинуться, но банально поскользнулся и брякнулся на пол. Тварь замерла, но через секунду мгновенно развернулась и с маху опустила голову туда, где скрёб ногами егерь, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

Иван воткнул конец лома меж досок пола и, опираясь на него, попробовал встать. Многоножку он увидел в последний момент и сделал единственное, что ему оставалось: перекатился. Раз, другой, третий, к самой стене. Там уже, цепляясь за доски, поднялся и увидел: Тварь наделась башкой на торчащий в полу лом. Тело её ещё трепыхалось, визжа и сотрясая всё вокруг, но это была уже агония. Битва закончилась. Повезло.

— Все живы? — окликнул Терентьев остальных.

— Я в порядке! — доложила Звана.

— Я тоже, — прибавил дружинник.

— Тогда идёмте пить чай, а я пока вызову скупщиков.

Егерь осторожно, по стеночке, принялся продвигаться к крыльцу, следя, чтобы не вступить в яд. Обошел дёргающееся тело монстра, глянул на Тварь и покачал головой:

— Вот же зараза! Напугала — в жизни так не боялся.

— А я думала… — начала было Звана.

— Все боятся, — веско сказал егерь. — Абсолютно все. А кто не боится, значит, безумец. Значит, помрёт вскорости.

Он ещё раз оглядел издыхающую многоножку и добавил:

— Хорошо, что целиком выползти не успела. Тогда бы нам всем точно крышка.

— Точно, — согласился дружинник. — Ваша светлость, можно, я в патрули пойду? Порядок блюсти, бандитов гонять и всё такое. Не моё это — с Тварями биться. Конечно, если придётся — никуда не денешься. Но лучше бы не пришлось.

— Как захочешь, — пожал плечами Терентьев. — Тут дело такое, с монстрами не каждый сможет.

— А я напротив, Тварей бить хочу, — заявила Звана.

Иван, подумав, решил: хороший стрелок в любой команде пригодится, и при этом риски всё же поменьше, чем у, скажем, латников. Сказал:

— Я учту твоё желание.

И пошел в дом. Пока закипал чайник, пока девушка обыскивала кухню и кладовые на предмет сластей и выпечки, пока дружинник обтекал, отходя от переизбытка адреналина, егерь вернулся во двор.

Тварь уже благополучно издохла. Из её головы Терентьев извлёк два орихалковых болта и лом бирюзовой стали. Как следует поискал и нашел срикошетившую стрелку. Только прибрал всё на место, прибыли посланцы Колюкина. Прихватили спеца по големам, пару образцов продукции и отбыли восвояси. Не успел за ними след простыть, как прикатили скупщики. Ещё бы: не сезон сейчас, охотники на Тварей большей частью по домам сидят, не хотят зад с дивана поднимать. А тут такой подарок, да ещё и целая тварь. К тому же новая, прежде невиданная.

Набежали работники, сороконожку из подвала вытянули, разделали, упаковали, загрузили да умотали восвояси, оставив после себя только чек на приличную сумму. А Иван пошел взглянуть на подвал: может, всё-таки отыщется что-нибудь интересное.

В подвале не нашлось ничего — обычный каменный мешок. Крепко сделанный, да: метания метания червяка ничуть его не повредили. По кладке ни одной трещинки не пошло. И дверь не покосилась, хотя в смотровое окошко такая здоровущая хрень вылезала. Остатки Аномальных эманаций Огонь пожег. Теперь можно хоть свою тюрьму заводить, хоть и в самом деле погреб устраивать. Помещение уникальное, от всего экранированное. Наверху ведь Аномалии даже мельком не ощущалось.

Терентьев поднялся в дом, выхлебал кружку чая с бутербродом, принял решение:

— Вот что. Здесь будет Терентьевская база моей дружины. Понадобится — пристроим казармы, стрельбища, оборудуем в лучшем виде. Оставайтесь пока что здесь вдвоём. Обживайте домик, осматривайте хозяйство, пишите список потребного. Машину поглядите, опробуйте на ходу. И вот ещё:

Он выложил на стол найденный болт.

— За участие в охоте на монстра вам двоим выпишу премии.

— А мои две штуки? — спросила Звана.

— А твои пропали безвозвратно. Завтра поеду в Селезнёво к оружейнику, спрошу: может, другие сделает.

И ушел.

Наутро, едва Маша ускакала в Селезнёво, активно включившись в бизнес-проект «четыре в одном», Иван собрался, причесался, принарядился, побрился даже и отправился в гости. Старуха Повилихина нынче встретила ведуна относительно благосклонно. За стол позвала, чаем с выпечкой потчевать стала. А как по первой чашке одолели, пришло время разговоры разговаривать.

Какое-то время высокие договаривающиеся стороны сидели молча, буравили друг друга тяжелыми взглядами, и ни один уступать не собирался. Терентьев при этом думал: «Вот же старая вешалка»! А что думала при этом госпожа Повилихина, так никто и не узнал.

Наконец, Ивану надоело впустую терять время. Он некультурно взгромоздил на столешницу локти, опустил подбородок на сложенные в замок руки и деликатно поинтересовался, не отводя от сомолчальницы глаз:

— Скажите, Анна Трофимовна, откуда вы берёте столь занимательные методики обучения?

— Из личного опыта, — без тени смущения ответила вредная бабка. — В моей практике случалось всякое. И ведуны встречались тоже. Я даже, представьте себе, осведомлена о множественности миров.

— Тогда вы должны знать, откуда на самом деле появляются наши знания. И понимать, что в разных государствах и, тем более, в разных мирах имеются различия в законах, государственном устройстве, уровне развития магии и техники и ещё в куче вещей. Есть миры полностью лишенные магии, а есть, напротив, полностью магические, где техника не работает совсем кроме самых простых устройств типа колеса.

— Разумеется, я это понимаю, — поджала губы Повилихина.

— Стало быть, понимаете, что знания, касающиеся, скажем, права или экономики одного мира непригодны в другом.

— К чему вы клоните? — раздраженно перебила Терентьева старуха.