Страница 55 из 79
— К тому, что в некоем условном информатории, к которому неосознанно подключаются ведуны различных миров, получая и передавая знания, запросто может не быть информации по экономике конкретного мира, конкретного государства за конкретный период. Это весьма специфические знания, которые, к тому же, быстро устаревают.
— Информатории? — округляя глаза, переспросила Анна Трофимовна.
— То есть, вы всё-таки не в курсе. Тогда зачем кивали, зачем щёки надували? Важность изобразить? Знание не появляется само по себе. Сперва кто-то из ведунов должен столкнуться с задачей и разобраться с ней, найти способ решения. Только тогда всем остальным это знание будет доступно. Но если люди, homo sapiens, от мира к миру практически не меняются, то социальные и политические аспекты общества весьма разнообразны.
Иван разозлился и не скрывал этого. Правда, добрая половина злости была обращена на себя самого: как он вопрос задал? Понимает или нет. То есть, спросил собственную оценку человека. А старуха считала, что понимает. Искренне и честно считала. Так и ответила.
Повилихина опустила взгляд. Скорее, для того, чтобы скрыть смущение. Впрочем, Иван дожимать бабку не собирался. Главное, что она всё-таки осознала свою неправоту. Глядишь, Маше выйдет послабление режима содержания. Впрочем, если она возьмёт на себя будущий бизнес-центр, одним этим освободит егерю массу времени. А экономики в графстве пока нет. Никакие предприятия не работают, а те, что есть, действуют сезонно. Вот весна придёт, начнётся новый сезон, тогда и оживёт графство. Мужички начнут пахать да сеять, охотники потянутся в Аномалию, пчеловоды — на пасеку. Налоги же, кроме «аномальных», пойдут лишь по осени. А пока…
— И что ты хочешь? — прервала старуха Повилихина разбежавшиеся мысли Ивана.
— Ничего особенного. Чтобы Маша имела возможность помогать мне в некоторых делах, касаемых экономики — если сама захочет, конечно.
Менять однажды принятое решение для любого человека нелегко, а для пожилого — тем более. Признавать ошибки тяжело вдвойне. Но Анна Трофимовна справилась. И даже не стала выплёскивать на будущего зятя своё раздражение. Напротив, повинилась. Так и сказала:
— Ты прости, Иван Силантьевич, за ошибку. Я себя самой знающей почитала. Но, как видишь, выяснилось, что это не так. Ничего, впредь умнее буду.
И выражение лица подобающее состроила. Егерю только и оставалось, что извинения принять, да мировую ещё одной кружкой чая запить.
Пока чаи распивали, Терентьеву пришла в голову одна мысль.
— Скажите, Анна Трофимовна, — спросил он, — а что вам известно об Аномалии? Лично мне — ничего. То есть, я знаю о существовании этого феномена, о некоторых его свойствах, о наличии искаженных зверей, о Тварях. Но главное мне неизвестно: что это такое? В чем её природа? Каковы глобальные цели, если они существуют? Наконец, разумна ли Аномалия?
Повилихина вздохнула:
— Откровенно говоря, я знаю не больше вашего. Но мой супруг, пока был жив, пытался Аномалию изучать. После него остались некоторые документы. Я, если честно, ничего в них не поняла, хотя и пыталась. Возможно, вам они помогут. Подождите, я сейчас принесу.