Пасечник 3

Глава 18

До самого полудня Терентьев занимался прикладным зельеварением. Для руки Некраса, для ноги Федота, для простуженных почек Терентия, для контузии Михайлы. Затем повелел: двое садятся в «Вепря» и едут в Селезнёво, менять своих приятелей в доме нотариуса. Некрас остаётся дома лечиться и осуществлять оборону на крайний случай. А Звана с Михайлой берут новенькие арбалеты и топают следом за ним.

Контора лесопилки выглядела нетронутой. Двери заперты, ставни на окнах целы. А вот гнездовище лесопильщика кто-то пытался шерудить. Ворота, двери дёргал, но ничего не добился. Через забор перелез, но засов на воротах так снять и не смог. Двери, ставни тоже не поддались. А рубить или ломать, видимо, не решились: народ набежит. Перед воротами следов на снегу видимо-не видимо. Но два следа наособицу: рифлёные армейские ботинки европейского образца, и сапоги отечественные с подковками на каблуке и на носке.

Еще имелись следы колёс. В точности, как на трофейном «Бычке». Всё это выглядело весьма подозрительно. За чем приезжали? За кем приезжали? Поди, разберись сейчас. А ведь могли бы и спалить. Или не могли? Сколько, интересно, стоит один голем? А их внутри должно быть шесть штук. Никто же не знает, что после некоторого вмешательства не осталось ни одного.

Егерь самолично отпер ворота, двери, ставни и всё прочее. В пристройке спец по големам как лежал на лавке, так и лежит. Целёхонек, разве что слегка увлажнился. И бесполезные теперь куски резины вокруг навалены. Но ничего, скоро приедут посланцы Колюкина и заберут. И резину, поди, тоже заберут. А вот рунные коробочки Иван решил не отдавать. По крайней мере, отдать не все. Очень заинтересовало его это дело: написал несколько закорючек, а потом глядишь — магия.

Если как следует разобраться, куда ни глянь, везде в обиходе руны. В любой магической штуковине хоть пара рун да имеется. Про клятвы уж и говорить не стоит. А на втором курсе Академии как раз руны изучают. Надо попробовать: почитать учебник, да написать несколько значков на ломике. Вдруг вернее станет монстров бить? Кстати, о монстрах: самое время ими заняться.

Терентьев порыскал по чуланам и отыскал-таки любимое оружие. Привёл помощников к дверце и принялся за инструктаж:

— Кто из вас хоть разок с Тварями встречался?

В ответ — молчание.

— Ясно. У вас арбалеты. Хоть и небольшие, но мощные. А главное, болты в них из бирюзовой стали. Они любую шкуру любой твари пробьют. Я ещё не видал такой, чтобы не справились. Ваша задача — меня страховать. Я не знаю, кто там внутри, и есть ли кто вообще. Но Аномалией оттуда тянет со страшной силой. Надо войти, осмотреться, и если Твари в наличии, прикончить.

— Есть! — вытянулся бывший погранец. Нынче он был без шинельки, зато в трофейных доспехах, привезённых из дома Федюнинского старосты, с мечом на боку. На Звану доспехов не нашлось, больно скромна в размерах девушка. По сравнению с Федюнинским старостой — тьфу и растереть. Но надежды на неё у Ивана было побольше. Перед выходом егерь наскоро провёл тесты на владение арбалетом. У дружинника вышел средний балл, у слуги — высший. Так что если вырвется какая Тварь из подвала, вперёд её встретит Звана, хоть и встанет шагов на пять подальше. А потом уже боец начнёт искусство фехтования демонстрировать.

Помощники артефакты от Аномалии запустили, Терентьев открыл дверцу. Сперва немного, потом сильнее. За ней обнаружился бетонный свод и каменные ступени, уходившие куда-то вниз, в темноту.

Яркий магический шар осветил и двор, и вход в подземелье. Не так и глубоко вела лестница, какой-то десяток ступеней. А потом — ещё одна дверь, посолидней первой. Да со смотровым окошком. И Аномалия здесь прямо-таки царит, Огонь на всю катушку старается, чтобы хозяина своего защитить. А монстров не видать, ни одного.

Иван смотровое окошко приоткрыл, светляк туда, в подвал запустил — тишина. И тоже никого не видать. Конечно, есть две зоны, которые из окошка не увидеть: по сторонам от двери. Но все подземелье, по кругу выложенное камнем, как на ладони. Прямоугольная большая коробка без единого укрытия.

Егерь шепнул Кэпу, тот посовещался с Огнём, и через пару секунд в те самые мёртвые зоны шарахнуло по тандемному боеприпасу: ледяная капсула, в которую упакован антианомальный огонь.

Грохнуло, пол неслабо дрогнул. Из подвала донеслись вопли: не то шипение, не то визг. Подвал мгновенно наполнился паром, а потом обжигающая струя саданула через окошко наружу. Терентьев, почуяв неладное, почти успел выбежать наверх. Если бы не защита Кэпа, быть ему варёным ведуном, а так лишь в сторону откинуло.

Иван встал с ломом в руках сбоку от прохода. Дружинник с мечом — напротив. А Звана чуть в стороне и подальше, Чтобы ни она никому не мешала, ни ей не мешали.

Несколько секунд из подвала била мощная струя пара. Весь двор наполнился сырым туманом. Поначалу не видно было вообще ничего. Потом, по мере того, как пар остывал, выпадая на потолок — изморозью, на доски пола — дождём, тут же превращающимся в лёд, стало возможным различать хоть какие-то очертания.

Из подвала донесся странный шелест, какие-то лёгкие постукивания, и в заполнившем двор мареве появились два метровой длины усика. Неясных, размытых остатками пара, но активно шевелящихся.

— Х-ха!

Дружинник что было силы рубанул один усик. Зазвенело по полу железо. Рубака сматерился, швырнул на пол рукоять с обломком лезвия и отступил назад, нашаривая на боку арбалет.

— Х-ха!

Это егерь саданул главным калибром. Лом оказался покрепче трофейного меча. Усик с его стороны повис, перебитый у основания, и больше не шевелился. А там, в проходе, яростно завизжало, и во двор протиснулась здоровенная голова. За ней — еще пара сегментов огромной многоножки.

Тренькнула тетива, и визг повторился, заглушая трещотку арбалета: Звана быстро, насколько могла, перезаряжала оружие. Выстрелил дружинник, неудачно. Болт, скользнув по панцирю Твари, отлетел куда-то в сторону.

Воздух во дворе постепенно светлел: мороз остужал пар, заодно выжимая из него воду. Теперь монстра было видно во всей красе: не настолько здоровенный, как это казалось в первый момент, он всё равно впечатлял размерами. Один из усиков повис, другой беспрестанно шевелился, пытаясь нащупать врага.

Терентьев знал: эти членистоногие зачастую лишены глаз, а если даже видят, то крайне плохо, различая только тень и свет. Зато чувствительные усики заменяют им зрение, позволяя различать находящиеся поблизости объекты. И уж исходящее от тела тепло Тварь почует непременно.