Страница 52 из 60
Артемий замер. Его рука с бокалом остановилась на полпути к столу. Он смотрел на меня несколько долгих, тягучих секунд, переваривая выданную информацию и оценивая мою дерзость. Оксана непонимающе, чуть нахмурившись, переводила взгляд с меня на мужа — в её картине мира никто не смел так разговаривать с главой корпорации. Марк же, спрятав довольную улыбку за салфеткой, сделал глоток воды.
Внезапно Артемий подался вперед, опираясь локтями о полированный стол, полностью игнорируя правила этикета. В его глазах исчез холод и снисхождение — там загорелся острый, хищный, живой интерес бизнесмена, внезапно обнаружившего на свалке редкий, недооцененный актив.
— Допустим. Звучит амбициозно, — его тон неуловимо изменился, став более уважительным и цепким. — А как бы вы тогда, с помощью ваших сетей, оценили риск инвестиций в инновационный стартап, который выходит на пустой рынок и не имеет вообще никаких исторических данных для ретроспективного анализа?
Я не задумываясь, не делая паузы на обдумывание, выдала ему развернутую схему применения метода Монте-Карло для стохастического моделирования в условиях абсолютной неопределенности, дополнив её концепцией нечеткой логики для оценки качественных параметров.
Я говорила около пяти минут, оперируя профессиональными терминами, которые были моим родным языком, выстраивая в воздухе невидимые графики. Я периферийным зрением видела, как меняется выражение лица отца Кирилла. Скепсис сменился удивлением, удивление — вниманием, а затем — откровенным интеллектуальным удовольствием от дискуссии с равным собеседником.
Когда я закончила свой анализ и замолчала, Артемий откинулся на спинку тяжелого стула и впервые за весь этот напряженный вечер искренне рассмеялся. Это был глубокий, раскатистый смех человека, который получил то, чего давно не ожидал.
— Знаешь, Кирилл, — глава семьи перевел проницательный взгляд на замершего сына, — когда ты привез её, я, признаться, подумал, что ты решил в очередной раз насолить нам, специально выбрав самую неподходящую, скандальную партию, чтобы доказать свою независимость. Но теперь я вижу, что ты, возможно, совершенно случайно совершил самую умную сделку в своей бестолковой жизни.
Оксана удивленно приоткрыла рот, совершенно не ожидая такой бурной и позитивной реакции от всегда сдержанного мужа. Кирилл под столом крепко, до боли сжал мою руку, и я почувствовала, как он с огромным облегчением выдохнул.
— У неё поразительный, не зашоренный ум, — продолжил Артемий, снова глядя на меня. В его взгляде больше не было ни капли снисхождения — только признание. — Ярослава, я хотел бы как-нибудь на досуге обсудить с вами алгоритмы оптимизации наших логистических цепочек. У нас там есть пара узких мест. Мне кажется, вашему факультету давно пора бы пересмотреть программу студенческой практики и направлять таланты к нам.
Мой уровень стресса начал стремительно падать, возвращаясь к безопасным, базовым значениям. Я повернула голову и посмотрела на Кирилла. Он сиял от гордости так ярко и искренне, словно это он только что вывел новую, революционную математическую теорему.
Первый, самый страшный бастион в лице отца был взят. И взят он был не с помощью лести, брендовых платьев или фальшивых улыбок, а с помощью чистой, абсолютной и бескомпромиссной логики. Моего единственного, но самого надежного оружия.
Обратный путь до пентхауса прошел в атмосфере, где эхо напряжения Артемия Воскресенского постепенно затухало, уступая место спокойствию. Как только массивный черный «Мерседес» скрылся за воротами поселка, я почувствовала, как мышцы, сжатые в тиски невидимым контролем, наконец-то расслабляются, переходя из режима боевой готовности в состояние покоя.
— Мой уровень кортизола начал возвращаться к базовым значениям, — сообщила я, откидываясь на спинку кожаного сиденья. Мой голос звучал почти монотонно, но внутри меня всё еще пульсировал адреналин. — Вероятность успешной интеграции в твою семейную систему оказалась выше расчетной. Погрешность в прогнозах составила менее пяти процентов.
Кирилл рассмеялся. Это был не тот показной, самоуверенный смех, к которому я привыкла в начале нашего знакомства. В нем звучало неподдельное, почти детское облегчение.
— Выше расчетной? Яся, ты просто уничтожила моего отца его же оружием. Я никогда не видел, чтобы кто-то затыкал Артемия Воскресенского за пояс за его собственным обеденным столом, оперируя цифрами и графиками эффективности. Ты видела лицо матери? У неё чуть матрица не сломалась, когда ты начала раскладывать их инвестиционный портфель по полочкам. Это было… это было феноменально.
— Я не ставила целью кого-либо «уничтожать», — серьезно поправила я, глядя в окно на пролетающие мимо огни города. — Я лишь перевела диалог в плоскость объективных данных. Логика — это универсальный язык, Кирилл. Она исключает социальные предрассудки и эмоциональный шум.
Он покачал головой, улыбаясь, и на светофоре потянулся ко мне, чтобы коротко, но крепко поцеловать. Его губы были теплыми, и этот контакт вызвал во мне странную, пока еще не изученную мной реакцию.
— Ты невероятная. И я чертовски тобой горжусь.
27 сентября. 08:30
Утро началось с отклонения от привычного алгоритма. Кирилл проснулся раньше обычного, его движения были резкими, суетливыми. Он быстро принял душ и переоделся в джинсы и темную водолазку — одежду, не соответствующую его обычному дресс-коду.
— Ясь, мне нужно уехать по делам, — сказал он, выпивая кофе на ходу. Он не смотрел мне в глаза, что сразу вызвало у меня активацию протоколов наблюдения. — Вопрос срочный, не связан с универом. Побудь сегодня дома, восстанавливай систему. Вечером буду.
Он поцеловал меня в макушку — мимолетный, почти автоматический жест — и скрылся за дверью. Щелчок замка отозвался во мне чувством легкой дезориентации.
Оставшись одна, я инициировала процесс оптимизации пространства. Уборка и систематизация вещей всегда помогали мне вернуть контроль над хаосом собственных мыслей. Расставив книги по алфавиту и выровняв углы ковров, я перешла на кухню.