Игра мажоров

Глава 16. Кирилл

25 сентября. 10:15

Я заглушил мотор «Мерседеса», но из машины не вышел. Вместо этого я тяжело выдохнул, уронил голову на скрещенные руки и прижался горячим лбом к прохладной коже рулевого колеса. Голова раскалывалась на части, словно внутри черепной коробки работал отбойный молоток, а остатки недавней простуды сушили горло. Всю минувшую ночь я не сомкнул глаз. Я просто лежал в темноте гостиной, вслушиваясь в мерное, чуть сопящее дыхание Яси из спальни, и чувствовал, как меня с головой, медленно и неотвратимо, затапливает едкое, кислотное омерзение к самому себе.

«Синдром Аспергера». «Высокофункциональный аутизм». «Спор».

Её вчерашние слова били наотмашь, безжалостно дробя в мелкую пыль все мои циничные оправдания. Мне было физически противно от всей этой истории. От самого себя. Раньше я бы ни за что не испытал такого липкого, удушающего стыда — это чувство было просто атрофировано за ненадобностью. Я и до этого спорил на девчонок с парнями, играл чужими чувствами, ломал привязанности, цинично перешагивал через чужие слезы, и мне всегда было абсолютно плевать. В этой искусственной пищевой цепочке, выстроенной на родительских деньгах, я всегда чувствовал себя на вершине. Королем. Богом, которому дозволено всё, потому что последствия всегда можно купить или стереть.

Но ситуация с Ярославой сломала мою систему координат, вырвав с корнем все предохранители.

Во-первых, я ни с кем и никогда не испытывал тех неконтролируемых эмоций, которые накрывали меня рядом с ней. Я никогда никого по-настоящему не ревновал. Даже в ситуации с Аглаей всё было предельно понятно: у нас были свободные отношения двух хищников, статус лучшей пары университета и отличный, техничный секс. Когда Аглая меня опрокинула, променяв на какого-то правильного слюнтяя, у меня просто взыграло эго. Моя уязвленная гордость требовала сатисфакции, но мне даже в мыслях не приходило выслеживать этого ухажера по подворотням, чтобы набить ему морду. Это была задетая гордость самца, лишившегося красивого трофея. Не более.

А с Ясей всё было иначе. Стоило этому идеальному преподу Алексею Дмитриевичу просто встать с ней рядом у бортика бассейна, стоило ему посмотреть на неё чуть дольше положенного или предложить помощь — и внутри меня просыпался неконтролируемый психопат. Мне хотелось метать и рвать всё вокруг, ломать кости, стирать в порошок любого, кто посмеет хотя бы приблизиться к ней. Это не имело никакого отношения к статусу или эго. Это была чистая, слепая, первобытная собственническая ревность. Я хотел оградить её от всего мира, даже от тех, кто желал ей добра.

Во-вторых, мне стало до тошноты мерзко от того, что мы с ней сделали. От того, как мы шутили в клубе и в чатах. От этого ублюдского прозвища «Ветошь», которое я сам же и поощрял своим молчанием. Мы дразнили её в нашей компании, обсуждали за спиной, всерьез думая, что она просто ломает комедию, притворяется фриком и набивает себе цену перед «элитой». Мы считали себя бесконечно умнее и проницательнее.

А она не притворялась. Она действительно была необычной. Её мозг просто работал по-другому, она не понимала нашего сарказма и жестокости, потому что в её системе координат для этого просто не было места. И, черт возьми, это не делало её хуже. Наоборот. Я окончательно, со всей болезненной ясностью понял это только сейчас, когда узнал её ближе. В мире, где все носят маски, лгут, изменяют и продаются за брендовые шмотки, Яся была кристально настоящей.

То, что еще пару недель назад меня так дико раздражало — её сухая манера речи, эти бесконечные цифры, научные термины, анализы вероятностей и попытки всё разложить по полочкам, — теперь сводило меня с ума в самом лучшем смысле. Мне нравилось в ней абсолютно всё. Нравилась она сама — такая, какая есть. Абсолютно чистая, открытая, неспособная на фальшь или интригу.

Мне до дрожи в пальцах хотелось больше удивлять её, вырывать из её безопасной раковины, завоевывать не ради глупого спора на чужую машину, а ради неё самой. Мне нравилось наблюдать, как расширяются её зрачки, когда она испытывает новые эмоции, как она хмурится, смешно морща нос, пытаясь «оцифровать» мои спонтанные поступки, как она неумело, но так искренне и жарко отвечает на поцелуи, замирая в моих руках.

Я поднял голову от руля и посмотрел сквозь тонированное лобовое стекло на суетящихся у входа в МИЭП студентов. Обычный утренний муравейник.

Яся осталась дома. Утром я категорически запретил ей вставать с кровати, почти силой уговорив взять еще пару дней для полного восстановления. Я сказал, что ей нужно поберечь горло после ангины, но на самом деле я просто хотел оградить её от того дерьма, которое сейчас начнет выливаться из унитаза под названием «общественное мнение», как только я переступлю порог.

Я приехал сюда один. Я приехал, чтобы лично заткнуть каждый рот, распускающий сплетни про «мажора и простушку». И главное — я приехал поговорить со своими так называемыми друзьями.

Пора было заканчивать этот цирк. Воскресенский официально выходит из игры и сжигает игровое поле.

Я вышел из машины и уверенным шагом направился внутрь. Охрана почтительно кивнула, но я даже не посмотрел в их сторону. Я точно знал, где искать свою свиту. Я нашел их в спортзале на первом этаже. У них не было первой пары, и вся эта «золотая элита» вальяжно раскинулась на матах в зоне для кроссфита, превратив её в подобие закрытого лаунжа. Я остановился в тени у входа, скрытый массивными тренажерами, не спеша выходить на свет. Запах дорогого парфюма смешивался с запахом резины. Их громкий, развязный смех эхом разносился по пустому залу, отражаясь от высоких потолков.

— Нет, вы прикиньте лицо Аглаи, когда Кир принесет пруфы! — гоготал Игорь, ритмично подбрасывая в воздухе баскетбольный мяч. — Я ставлю на то, что он натянет эту Ветошь на свой болт уже к концу недели. Делаем ставки, господа! Кто готов поставить штуку баксов против моей?

— Главное, чтобы он видео скрытое снял или хотя бы фотку её стремных труселей в качестве доказательства скинул, — хмыкнул Дэн, лениво потягивая энергетик из жестяной банки. — Мы это прямо в общую беседу потока сольем с левого аккаунта. Вот весь универ поржет! Представляете лицо этого киборга, когда она поймет, что её просто поимели на спор? У неё же процессор сгорит нахрен! Пойдет топиться в том самом бассейне к своему физруку!

Марина, сидевшая на фитболе, звонко рассмеялась, изящным жестом поправляя идеальную укладку.