Страница 4 из 60
На входе меня встретил пост охраны с массивной дубовой стойкой. За стеклом сидел пожилой мужчина с густыми седыми бровями и удивительно добрыми глазами — Семен Степанович, как гласил его аккуратный бейдж. Рядом с ним, за маленьким столиком, застеленным кружевной салфеткой, хлопотала женщина в уютной вязаной кофте горчичного цвета — тетя Валя, местная хранительница спокойствия.
— Здравствуйте, — я остановилась и вежливо кивнула, стараясь удерживать зрительный контакт в течение трех секунд, как мы тренировались с психологом. — Я Ярослава Белозерова. Первый курс, факультет прикладной математики. Приехала для заселения согласно приказу номер четыреста двенадцать.
Семен Степанович поверх очков внимательно посмотрел на меня. В его взгляде не было оценивающего холода, к которому я привыкла. Только спокойное любопытство.
— Ну надо же, какая птичка к нам залетела! — всплеснула руками тетя Валя. — Ярослава... Красивое имя, статное. А голос-то какой — словно колокольчик серебряный, тихий-тихий. Давно у нас таких кротких девчонок не было. Всё больше шумные, заносчивые, на черных машинах их подвозят, мимо проходят — и «здрасьте» не дождешься.
Я почувствовала, как уголки моих губ непроизвольно потянулись вверх. Это была честная улыбка.
— Спасибо. Здесь очень приятная атмосфера. У вас на подоконнике фиалки... кажется, сорт «Ледяная роза»? Им немного не хватает солнечного спектра, и, судя по светлым пятнам на нижних листьях, стоит добавить магниевую подкормку. Тогда они зацветут гораздо обильнее.
Семен Степанович усмехнулся в усы и весело подмигнул мне, протягивая электронный пропуск:
— Слышь, Валя? Профессор к нам заехал! С первого взгляда диагноз поставил. Проходи, дочка, располагайся. Если кто из старшекурсников будет шуметь или обижать вздумает — ты мне сразу скажи. У меня для таких «умников» свои методы воспитания имеются.
Я поблагодарила его и, подхватив чемодан, направилась к лифту. Моя комната под номером 412 располагалась в конце длинного коридора. Когда я открыла дверь, у меня перехватило дыхание. Это было именно то, о чем я мечтала. Светлые стены, две аккуратно заправленные кровати, два массивных рабочих стола и огромное окно, в которое заглядывали ветки старого клена, чьи листья уже начали трогать первые золотые искры осени.
За одним из столов, практически скрытая горой учебников по архитектуре ЭВМ и распечатками кодов на Python, сидела девушка. У неё были густые темные волосы, собранные в безупречно тугой хвост, и очки в массивной черной оправе.
— Привет, — она подняла взгляд, и я увидела в нем ту же предельную концентрацию, которая бывает у меня перед решением системы дифференциальных уравнений. — Я Людмила. Прикладная информатика. Приехала из Краснодара, золотая медаль, победа в региональной олимпиаде.
— Я Ярослава, — я осторожно поставила чемодан. — Ты уже занимаешься? Но ведь сегодня еще тридцать первое августа.
Официальное начало семестра только завтра.
— В нашем деле нельзя терять ни миллисекунды, — серьезно ответила Люда, поправляя очки. — Конкуренция в МИЭП — это естественный отбор в цифровом эквиваленте. Сюда со всей страны съехались лучшие умы. Я пробилась сама, без связей и денег, так что расслабляться — это непозволительная роскошь. Сразу оговорим правила: я ложусь в 23:00, встаю в 06:00. Музыка — только в наушниках. Порядок на столе — абсолютный. Гости — по предварительному согласованию за 24 часа.
Я замерла, пораженная тем, насколько её запросы совпадали с моими внутренними потребностями. Люда была системным человеком. Она была «понятной». Её мир состоял из правил и графиков, а не из хаотичных импульсов.
— Твой регламент кажется мне логически безупречным, — ответила я, начиная распаковывать вещи. — Я тоже ценю тишину и структурность.
Мы проговорили почти два часа, пока я методично раскладывала свою одежду: футболки к футболкам, свитера к свитерам. Люда оказалась удивительным собеседником — она говорила четко, по делу, не используя сарказма или двусмысленных шуток, которые я часто не понимала. Она была «зубрилкой» в самом благородном смысле этого слова — человеком, который искренне верит, что знания могут изменить траекторию судьбы.
— Здесь очень уютно, — подытожила я, выравнивая свои учебники на полке так, чтобы их корешки образовали идеальную линию. — Мама зря волновалась, рисуя мне картины хаоса. Охранник Семен Степанович, тетя Валя, теперь ты... Кажется, этот мир гораздо более упорядочен и добр, чем я предполагала.
Наверное, в Университете завтра всё будет так же замечательно.
Люда на мгновение оторвалась от монитора ноутбука и посмотрела на меня. В её взгляде промелькнуло странное выражение — смесь сочувствия и легкой тревоги, словно она видела перед собой человека, который пытается пройти по минному полю, будучи уверенным, что это просто клумба с цветами. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но лишь покачала головой и вернулась к коду.
— Будем надеяться, Яся. Будем надеяться.
А я легла на свою новую кровать, чувствуя приятную прохладу накрахмаленных простыней. Я смотрела в потолок, где плясали тени от кленовых листьев, и представляла завтрашний день. Я видела его как идеально выверенную математическую модель, где каждый элемент находится на своем месте. В этой модели не было места предательству, боли или беспричинной злости. Я верила: если ты относишься к миру с открытым сердцем и чистой логикой, он обязан ответить тебе тем же.
Ведь мир — это просто набор уравнений. А у каждого уравнения есть решение.
***
Ярослава (Яся) Алексеевна Белозерова.
«Мир — это не лабиринт с двойным дном, а яркая картина, где всё именно такое, каким кажется».
Возраст:
18 лет.
Особенности:
(Диагноз)
Высокофункциональный аутизм: Обладает выдающимся интеллектом и способностями к учебе, но имеет «социальную слепоту».
Восприятие мира:
Видит всё чуть проще, ярче и честнее, чем остальные. Для неё не существует двойных смыслов.
Социальный дефицит:
Совершенно не умеет распознавать ложь, сарказм, издевки или скрытую агрессию.
Прямолинейность:
Для неё «да» — это всегда «да», а улыбка — это безусловный признак дружбы. Она не ждет подвоха там, где он очевиден для других.